Есть профессии, которые вызывают у обычных людей чувство мистического ужаса. К таким профессиям можно смело отнести ремесло патологоанатома. Почти три с половиной десятилетия своей жизни посвятил этому делу екатеринбуржец Егор Матвеевич Фокин.

Поющие мертвецы

Когда в 1976 году Егор Фокин пришел на работу во второй городской морг, наставником у него стал пожилой и к тому времени спившийся патологоанатом Сергей Петрович Кружилин. Жена, не терпевшая пьяных, часто выгоняла Кружилина из дома, и тот, бывало, после рабочего дня оставался ночевать в анатомичке.

По ночам он будто бы не раз становился свидетелем необъяснимых явлений.

Так, из историй Кружилина Егор узнал, что покойники частенько переговариваются между собой, ожидая момента, когда родственники заберут их из морга. В обычной обстановке их переговоры можно и не услышать. Но вот ночью посетитель «холодной», оставшись один на один с неподвижными телами, лежащими на металлических стеллажах, имеет шанс уловить бормотание, которое словно витает вокруг в воздухе.

Однажды Кружилину попался весьма скандальный мертвец. Стоило патологоанатому войти в «холодную», как тот принимался ругаться последними словами за то, что Сергей Петрович неаккуратно пришил ему голову, отрезанную трамваем. Кружилину пришлось исправлять свой брак. В другой раз клиентом Кружилина оказалось тело молодой девицы, скончавшейся от сердечного приступа. Эта покойница по ночам чуть слышно напевала весьма приятным высоким голосом. Когда через день родственники пришли за трупом, Кружилин поинтересовался личностью покойной.

Выяснилось, что девушка имела консерваторское образование и работала в местном оперном театре...
Едва ли не каждую смену пожилой коллега удивлял Фокина своими историями, которые поначалу вызывали у Егора страх. Однаковскоре он решил, что все рассказы Кружилина - это болезненные фантазии спившегося старика.

«Не бери его за нос»

У Сергея Петровича было много профессиональных, на первый взгляд, странных примет, которыми он щедро делился с молодым подопечным. Так, Сергей Петрович считал обязательным состригать с затылка каждого трупа небольшую прядь волос и оставлять ее у себя. По мнению Кружилина, каждый покойник желает чем-то заплатить патологоанатому за его работу. Этот клок волос и являлся последней оплатой усопшего за оказанную ему услугу. Еще Сергей Петрович всегда старался закончить свой рабочий день на четном количестве вскрытых тел и всякий раз расстраивался, когда последним трупом оказывался женский. В этом случае он молча выпивал стакан водки, мысленно поминая усопшую.

Кружилин не советовал Егору класть ладонь на голову трупа, долгое время стоять к нему спиной, браниться, находясь рядом с телом, и ронять на него хлебные крошки (Кружилин частенько перекусывал, что называется, на рабочем месте). Особенно Сергей Петрович не рекомендовал Егору брать покойника за нос. Всякий раз, когда Фокин принимался расспрашивать умудренного жизненным и профессиональным опытом коллегу, почему нельзя этого делать, Кружилин уходил от ответа.

Через некоторое время, уже самостоятельно производя вскрытие тела молодого мужчины, Егор вспомнил о странном предостережении Сергея Петровича. Будучи в анатомичке один на один с трупом, Фокин, завершив работу, решил провести эксперимент. Он смело схватил труп за холодный твердый нос и несколько раз потянул. То, что произошло через мгновение, навсегда запомнилось Егору... Веки у трупа едва заметно вздрогнули, а затем Фокин вдруг ощутил чье-то холодное прикосновение к своему запястью. Повернув голову, Егор с ужасом увидел, что до этого неподвижные пальцы покойника обхватывают кисть его руки. Патологоанатом в ужасе отпрянул и выбежал вон. Закрывая дверь анатомички, он отчетливо услышал за спиной глухое бормотание - оскорбленный покойник бранился ему вслед.

Кровоточащие трупы

Позже, уже занимаясь самостоятельной практикой, Фокину пришлось не раз столкнуться с явлениями, не поддающимися объяснению с точки зрения материалистического сознания. Так, однажды он производил вскрытие тела мужчины, скончавшегося от огнестрельного ранения в область сердца. Когда Егор Матвеевич извлек пулю из сердечной мышцы, она вдруг начала быстро сокращаться, а покойный издал звук, похожий на вздох облегчения.

В другой раз Фокину довелось анатомировать тело утопленницы, пробывшей в воде несколько недель. В отличие от обычных утопленников труп молодой девушки не был раздут, а его мышечная ткань и кожный покров так хорошо сохранились, что казалось, несчастная скончалась всего лишь несколько минут назад. Когда скальпель Фокина коснулся трупа, из него начали сочиться капли... теплой крови, что противоречило всем канонам медицины. Но самое необъяснимое произошло чуть позже, когда Егор Матвеевич приступил к вскрытию внутренних органов трупа. Едва Фокин делал надрез на легком, сердечной мышце или печени, рассеченная ткань, имевшая здоровый розоватый оттенок, непостижимым образом снова срасталась...

Неоднократно во время вскрытия Фокину доводилось видеть под потолком секционной странные белесые субстанции, похожие на небольшое облачко сигаретного дыма. Эти субстанции витали в воздухе до тех пор, пока патологоанатом не завершал своей работы. А однажды, вскрывая тело старухи, скончавшейся в страшных мучениях от неустановленного заболевания, Егор Матвеевич увидел, как из ее открытого беззубого рта стремительно вырвался серый прозрачный шар и растворился в воздухе. Сразу после этого тело покойницы буквально на глазах Фокина стало стремительно разлагаться, источая резкий тошнотворный запах.

Неупокоенные души

Всякий раз, когда знакомые и друзья интересуются у Фокина, не беспокоят ли его души умерших, тела которых ему приходилось кромсать скальпелем и пилой, Егор Матвеевич вспоминает несколько случаев из своей богатой практики.

Так, однажды к нему на анатомический стол попала молодая девушка, угодившая под поезд. Ее тело было сильно изуродовано, и Егор Матвеевич, проведя необходимую процедуру, наспех сшил труп. Уже на следующий день погибшая явилась к нему во сне и со слезами на глазах принялась упрашивать его вернуть ей красоту. Этот сон мучил Фокина на протяжении полутора недель, пока он не съездил на кладбище и не помянул девушку, стоя возле ее могилы. По поводу этого случая многоопытный Кружилин заметил, что он всякий раз после смены опустошает стакан-другой горячительного напитка, который, мол, и спасает его от подобной чертовщины.

А как-то в середине 1990-х годов Фокину довелось вскрывать тело одного вора в законе. Мужчина, не имевший родственников и забытый своими дружками, уже две недели лежал в морге, как вдруг его лицо - мертвенно бледное с закрытыми глазами - явилось Егору Матвеевичу, спавшему дома. Рядом с призрачным лицом возвышалась могильная плита с точными датами рождения и смерти вора. Уже опытному в таких знамениях Фокину не надо было объяснять смысл видения, он поспешил решить вопрос о захоронении забытого трупа...

Выйдя на пенсию, Егор Матвеевич не только навсегда оставил свое ремесло, но даже не берется разделывать тушки животных и птиц. Ножом он пользуется только лишь для чистки картофеля. Ученикам же, которые не забывают своего наставника, он всегда советует относиться к покойному как к живому человеку и помнить о том, что его душа, собравшаяся в путешествие по иным мирам, продолжает остро чувствовать отношение как к себе, так и к своему опустевшему бездыханному телу.

Метки:

Патологоанатомом работаю уже 10 лет. Знаете, когда участвуешь в похоронной процессии, то страшно как-то, боишься покойника, ощущаешь какую-то мистику. А вот когда имеешь дело с трупами на работе, то не ощущаешь никакого ужаса. Просто это твоя работа, это как стоять на заводе за станком. Коллектив у нас мужской, только одна я девушка. Как-то с детства хотелось быть хирургом или патологоанатомом. Мои коллеги всегда рассказывали про какие-то случаи, происходящие в морге, а я никогда не придавала этому значения, молодая еще была, и голова была занята другим. А Семеныч, главный наш, всегда говорил: "Запомни, смерть - это не конец. Сама увидишь и узнаешь со временем". И, действительно, прошли годы, как-то повзрослев, более серьезно стала относиться к своей работе. И много случаев мистики происходило со мной. Я расскажу вам несколько. Случай первый. Сергей Семенович, наш начальник, всю жизнь проработал в морге и насмотрелся на разные трупы, уже ничего не боялся. И вот был он на ночном дежурстве, привиделся ему мальчик лет девяти, стоит нагишом, дрожит весь, а на пальце ноги бирка. Семеныч спрашивает, мол, откуда ты здесь, а мальчик жалобно так: "Мама, мама... Где мама?". Семеныч подскочил и сам не понимает, сон это или не сон. Позже он узнал, что перед его сменой привезли мальчика после ДТП, а мать его по какой-то случайности завезли в другой морг, вот мальчик и искал свою маму. Семеныч, когда посмотрел на мальчика, узнал его. Случай второй. Еще до меня работал в морге санитар, по-моему, Сашей звали. И любил очень Санька женщин доступных, а так как он их не мог пригласить к себе домой из-за наличия там жены, то часто приглашал их в морг. Вы только не удивляйтесь, раньше не было такого контроля со стороны администрации. А что барышням, им бы выпить, отдаться плотским утехам да и отправиться домой. Так вот, привел Сашка одну из таких девиц в морг, посидели, выпили, пообнимались как следует да и уснули. Проснулся Сашка от крика своей спутницы. А у той глаза выпучены, руками машет. Сашка взял ее да из морга вывел. Немного отошла девушка и рассказала, что долго ей не спалось, тошнило очень из-за выпитого спиртного. Пошла она искать туалет, долго бродила по коридорам, в итоге услышала голоса, обрадовалась, что не одна тут. Подходит к тому помещению, голоса немного приутихли (а надо сказать, что кроме нее и Сашки в морге никого не было, кроме покойников), она заглядывает, там темно, только ноги из-под простыней виднеются. Жутко ей стало, выскочила она из той комнаты да зацепилась о порог и упала. В итоге ударилась головой и потеряла сознание. И видит она женщину, та идет по коридору, простыней прикрывается и как бы сильно хромает. Подошла к ней женщина, а от нее холодом повеяло, трупный запах такой пошел, и прошептала девице: "Ты зачем тут ходишь, покой наш нарушаешь?". Очнулась та девушка и с криками побежала к Сашке. И на самом деле на то время в морге уже несколько дней лежала женщина, у нее нога намного короче другой ноги была. Случай третий. Вызвали меня как-то на работу ночью. На самом деле один плюс - я живу рядом с моргом и долго идти не надо. Подхожу к моргу, а он весь светится. Знаете, такие столбы света бело-сине-фиолетового оттенка, прямо в небо уходят. Страшно стало, хорошо, что в морге я не одна была. А коллега мой сказал, что это скопище душ, очень много мертвецов здесь побывало. И что вот лежат они мертвые, холодные, а на самом деле все они живые, и после смерти жизнь только начинается, и слышат они нас, и видят. Случай четвертый. Бывает, что заработаешься, а потом ночью такое снится, хоть и вовсе не ложись спать. Но этот сон был особенный. Приснилась мне женщина, она очень плакала, сказала, что скоро ко мне приедет и просила найти ее сына Алексея. А я еще ей во сне говорю, мол, как же я найду и чего она ко мне приедет, я ее не знаю. И что вы думаете, на завтра привезли женщину, точь-в-точь из моего сна, мне пришлось делать ей вскрытие, и, главное, ничего неизвестно о ее родственниках. Я не буду рассказывать, как мне пришлось искать ее сына, долго просто, но просьбу ее я выполнила. Вот и не верь после всего такого в мистику.

Среда, 05.11.2014 Среда, 05.11.2014

Самый последний врач в жизни

Вполне возможно, что когда-то в детстве они мечтали стать космонавтами или мороженщиками, но теперь эти люди имеют дело со смертью каждый день. Они выбрали путь, где можно увидеть все таинство и хронику смерти перед своими глазами. Патологоанатом или прозектор, таинственный древнейший врач, вызывает не меньше жути и любопытства, чем покойники, с которыми он работает.

Из всех врачей только патологоанатом чувствует себя полностью комфортно: на него никто не жалуется.

Из плохих хирургов получаются хорошие патологоанатомы.

Интерес к человеческой анатомии не давал покоя многим, и некоторые особо любопытные энтузиасты умудрялись вскрывать тела усопших в полнейшей тайне, под покровом ночи, предварительно украв свежий труп, что считалось несомненным актом богохульства и вызывало ужас у большинства. Время инквизиций давно прошло, но профессия осталась и имеет тот же жуткий шлейф таинственности.

Народная молва до сих пор твердит, что патологоанатомы не просыхают даже за работой, проводят вскрытие с бутербродом и считаются персонажами угрюмыми, обычно мужского пола, частенько с признаками психического расстройства от своей работы. На самом деле это довольно нашумевший собирательный образ, созданный по мнению людей, практически ничего не знающих. Интересно, но реальный собирательный образ типичного патологоанатома современности таков: это интеллигентные миниатюрные дамы, чаще всего семейные. В действительности эти врачи считаются самыми юморными и жизнерадостными среди медиков.

Почему люди становятся патологоанатомами? Обычно в этом замешаны смесь природного любопытства, ума и родственники, например родители, тоже избравшие эту профессию, но чаще всего в выборе этой профессии виновато распределение в мединституте. Итак, в статье имеются элементы интервью с патологоанатомами, многие из них пожелали остаться неизвестными, поэтому в основном рассказы анонимны.

…ближе к экзаменам впервые за 20 лет открылась группа патанатомии: шестеро человек, но только один желающий. Я отказывался, но наш руководитель сказал: «Уже давно расписано, кто на какой факультет поступит, так что подумай». Я три дня думал и накануне экзаменов переписал заявление на патанатомию и не пожалел. Александр.

А некоторые выбирают эту профессию, устав от суеты и нервозности в отделениях больниц, участков и поликлиник, где, как известно, царит не самая спокойная атмосфера.

Во время учебы в мединституте мне доводилось и дежурить в больницах, и сидеть на приеме в поликлинике. За практику были и смертельные случаи, и слезы, и боль, и отчаяние. Для меня переживать каждый раз с пациентом его чувства оказалась страшнее, чем работать с умершими. Может быть, поэтому я пошел в патологоанатомы. Ведь я вижу только труп уже умершего человека, мой исследовательский объект, а не переживаю болезнь и смерть пациента каждый раз заново.

Как видно, никакие «сдвиги по фазе» здесь ни при чем. Эти люди не боятся созерцать облик смерти запечатленной в чертах мертвецов. То, что вгоняет в ужас значительную часть общества, а именно безмолвные трупы, лежащие на секциях, - часть ежедневной научной работы. Как можно все это выдержать и не съехать с катушек, спросите вы? Многие патологоанатомы ответят, что это очень просто.

Труп становится частью обстановки помещения. Врачи клинических специальностей, которые приходят на аутопсию, обычно воспринимают труп как бывшего пациента, но лишь только из-за того, что видели его еще вчера живым. А я «исследуемый объект» живым не видел и воспринимаю как рабочий материал!

За годы работы жалость притупилась. Сейчас я понимаю, что это философия жизни: человек родился - человек должен умереть. Между двумя этими точками - жизнь. Хочешь не хочешь, жалей не жалей, а так и будет.

Получается, ко всему можно с годами привыкнуть. Помимо избавления от банального страха перед мертвыми, который начисто исчезает после первого вскрытия, все патологоанатомы говорят, что на работе учатся держать эмоции в железной хватке. Несмотря на это, практически все сокрушаются, что особенно трудно вскрывать детей.

У меня никаких суеверий нет. Но одно можно сказать точно: ни один патологоанатом не будет вскрывать человека, которого знал, ни знакомых, ни родственников.

Как бы это цинично ни звучало, главное - не думать, что эти тела когда-то были людьми. Если будешь к ним относиться как к людям, у которых была своя жизнь увлечения, проблемы, у которых есть родственники и любимые люди, страдающие от потери, - сойдешь с ума.

Я отношусь к своей работе как к обычной. Почему иметь дело с рождением людей, их лечением почетно, а со смертью нет? Мне этого не понять. Каждый должен заниматься своим делом, это такая же работа, и ее кто-то должен выполнять.

Существует немало историй о жуткой атмосфере внутри морга, которая порождает слухи об оживших мертвецах, паранормальных явлениях и свихнувшихся врачах. Абсолютное большинство патологоанатомов с солидным стажем работы категорически отрицают правдивость этих «страшилок».

Долго вспоминал про «что-то необычное», но нет! Ничего такого не замечал! Ни дуновения холодного ветра, ни светящихся предметов.

Реально понимаешь, что перед тобой мертвое тело, и глаз видит признаки наступления смерти, поэтому мозг не предполагает такой возможности, что тело начнет двигаться.

Слухи о так называемых оживших трупах в моргах, как оказалось, все-таки имеют под собой правдивую почву, так как процент людей испытавших клиническую смерть составляет 5% со всего мира.

…Правда, был один раз дичайший случай, когда после клинической смерти человек встал, потому что был сквозняк. Я до сих пор не знаю, как так получилось, как врачи проглядели. В общем, он встал в шоке и сразу бежать. Интересно, что сначала эксперт меня в чувства приводил, а потом начал человека успокаивать. Мне тогда 2 стакана водки налили, а я трезвым остался.

Каждый день видеть такое и не тронуться умом не так просто. Видимо, у людей этой профессии, самая что ни на есть железная психика и сильный характер.

Когда я стал патологоанатомом, то задавался вопросом: почему я не трогаюсь головой? Пришел к выводу, что существует некая психологическая защита внутри нас. Когда читаешь историю болезни, видишь перед собой живого человека, но перед вскрытием происходит какое-то внутреннее переключение: интересно понять вид патологии, почему это произошло. Мысль работает только в одном направлении: что в основе патологии, сопоставимы ли наши находки с клинической картиной заболевания, как должен звучать патолого-анатомический диагноз.

Патологоанатомов «со странностями» не больше, чем врачей других специальностей. Скорее, даже, наоборот, психика у людей нашей профессии крепче, чем у кого бы то ни было.

Мне кажется, любой студент может стать патологоанатомом, если он не кисейная барышня. Все наши студенты проходят через кафедру анатомии, и никто с ума не сходит. А там круче, чем у нас: мышцы, руки, ноги отдельно. Со всем этим ты работаешь на занятиях.

Довольно часто обычных людей волнует вопрос: не снится ли патологоанатомам их работа.

Меня часто спрашивают, не снятся ли мне трупы или кошмары по ночам. Ну, что ответить? Вот если человек пряники 12 часов в сутки фасует, они же могут ему присниться? Так и у нас. Что-то может присниться, тем более, если вынашиваешь мысленно какой-то диагноз или размышляешь над интересным случаем. А мертвых я не страшусь. Гораздо больше боюсь темноты, воды, пауков и жуков всяких.

По поводу снов скажу честно - мне не снилась и не снится никогда работа. Я не помню лиц покойных. Фамилия покойного всегда ассоциируется у меня с изменениями органов и тканей, с какой-либо патологией, иногда с диагнозом. Всегда, когда общаемся с коллегами, проще вспомнить покойника по каким-либо патологическим изменениям в органах и тканях, нежели по фамилии или по фото.

А сколько же травят баек о вечно пьяных санитарах в этом заведении! Отчасти это объясняется тем, что при вскрытиях всю черную работу за патологоанатомом проводят санитары: именно они перетаскивают покойников, моют, готовят к вскрытию, делают основные разрезы и трепанации черепа, а потом в обратном порядке зашивают разрезы, раскладывают внутренности, одевают и при необходимости гримируют. Сам патологоанатом непосредственно проводит исследование и после аутопсии переходит в лабораторию, которая имеется при любом морге, и проводит за микроскопом 80% рабочего времени.

Между тем образ нетрезвого патологоанатома с таким же успехом муссируется в публике, как и навязанный маркетологами образ идеального потребителя в масс-маркете. Хотя патологоанатомы, как и все земные обыватели, не откажутся выпить в бытовой или праздничной обстановке, тотального пьянства среди этих людей не наблюдается.

Помимо распространенного клише об алкоголизме, бытует мнение, обильно почерпнутое из кино и сериалов, что якобы патологоанатомы участвуют в расследовании убийств и расследуют цепочку обстоятельств, приведших к смерти. На самом деле патологоанатомы не помогают следствию и не занимаются умершими насильственной смертью. Такие случаи достаются судмедэкспертам, и не только из отдела криминалистики, но из множества разных отделов.

Патологоанатомы большую часть рабочего времени тихо-мирно проводят в лабораториях, исследуя биопсии и материалы после операций. В сущности, к патологоанатомам попадают умершие естественной смертью, от болезни или старости.

Ну и, конечно, момент зн акомства с патологоанатомом надо запечатлевать на камеру! Дико интересно, как относятся к людям этой профессии при знакомстве. Как выяснилось, все-таки эмоциональность у людей зашкаливает, когда они узнают про работу их собеседника.

Кем была: врач-патологоанатом, судебный медэксперт

Кем стала: программист-разработчик

Не то чтобы я хотела стать врачом с детства. Меня воспитывали бабушка с дедушкой, и бабуля была очень настойчивой женщиной. С ней никто никогда не спорил. А я была очень послушным ребенком. Окончила музыкальную школу, хотя не хотела. Занятия были четыре раза в неделю, и каждый раз я шла туда и рыдала. «Лесечка, надо окончить! Неужели тебе не жалко? Ты потратила четыре года!» Я думала - да, я потратила четыре года, как же я брошу. Конечно, я ее окончила. А куда поступать - мне было все равно. У других детей были какие-то идеи, а о себе ничего такого вспомнить не могу, вот разве что фильмы мечтала озвучивать, потому что гнусавые переводчики раздражали. Бабуля мне тогда сказала: «Ты не знаешь математики, так что иди в мед!» На самом деле химии и биологии я тоже не знала. У нас была языковая школа, естественные предметы давали не очень, да и склонности у меня ни к чему не было. Помню, занималась химией с двумя другими девочками - они отлично соображали, а я зубрила, грызла ногти, мне было очень тяжело. Тем не менее бабушка сказала - надо, и я подготовилась и поступила в Московскую медицинскую академию имени Сеченова.

Узнавать новое - здорово, чему бы ты ни учился. Я думаю, что мне в любом вузе было бы интересно, а медицина - это вообще другой мир. Мне нравилась анатомия: она дает возможность понять, как устроен человек. Правда, к шестому курсу, когда пришла пора выбирать специальность, я уже не хотела быть врачом. Бабуля применила ту же тактику, как и в случае с музыкальной школой: «Шесть лет обучения! Неужели тебе не жалко?» И я опять подумала: «Да, наверное, жалко. Наверное, надо закончить ординатуру». Если бы я была более сознательной, я бы плюнула и сказала - нет, мне не жалко, я этим заниматься не хочу. Но тогда я просто решила выбрать специальность, в которой невозможно никого уморить. Я думала, что патанатомы имеют дело только с покойниками. Оказалось, это заблуждение, потому что большая часть работы морфологов - это смотреть в микроскоп на биопсию, а вовсе не вскрывать. Причем на биопсию живых людей, взятую для диагностики.

Обучение в ординатуре - это уже работа, и я попала в хорошее место - Склиф: у меня были отличные оценки по всем анатомиям, меня порекомендовали. В Склифе поначалу тоже было много нового и интересного. Мы делали вскрытия, и еще к нам приходили хирурги, когда сомневались. Надо было смотреть те самые биопсии - до операции, чтобы определить объем вмешательства, и после, чтобы понять, правильно ли хирурги кому-то что-то отрезали. Это делают обычные морфологи, а есть еще судебники - они занимаются криминальными смертями. Я сначала была просто морфологом, но потом узнала, что судебникам платят на 300 рублей больше, и ушла к ним. Моя специализация в дипломе называлась «патологическая анатомия и судебная медицина».

И тоже сначала было здорово и интересно. Но потом началась рутина, а кроме того, такая работа, конечно, нагружает психику. Может быть, мне стоило выбрать какую-то другую специальность. Например, пойти в УЗИ-диагносты, водить будущим мамочкам датчиком по животу и говорить: «Ой, у вас мальчик!» А судебная медицина - да, нагружает.

Хотя в целом у нас было довольно спокойно. С утра были вскрытия, потом мы писали заключения, а потом было время, которое просто нужно отбыть, заниматься при этом можно своими делами. Меня все чаще посещала мысль, что книжки я бы могла и дома почитать. А тут я просиживаю штаны зря. В общем, росло разочарование.

Каждый раз, когда я говорила бабушке: «Мне надоело в Склифе, я не хочу там работать, не хочу быть врачом» - она становилась ужасно печальной: «Ну как же так, это такая хорошая профессия». Мне кажется, она просто мечтала, чтобы я сделала то, что ей не удалось. Она хотела быть врачом сама, но когда ей было 18, началась война, и не сложилось. Дедушка тоже пытался стать врачом, и тоже из-за войны не удалось. Он стал инженером, бабушка - экономистом. Может быть, поэтому она так давила на меня. Но когда я проработала в Склифе год, у нее случился инсульт, ей стало не до того, чтобы меня поучать. И я ушла. Просто ушла в никуда. Мне было 24 года.

Из личного архива

Кем я только не работала. Торговала пончиками, торговала мороженым, даже на радио поработала в «Русской службе новостей». В общем, перебирала. В это время я уже была замужем – познакомилась с мужем на последних курсах. Он программист, вокруг нас всегда было много компьютерщиков. Это был совершенно другой мир, и он меня очень привлекал. В детстве я любила читать всяких фантастов-футуристов вроде Азимова, и этот мир казался мне волшебным. Муж, кстати, вообще не пытался на меня давить в смысле медицины. Он очень спокойный и очень терпеливый. Что бы я ни делала, он всегда говорил: «Ну хорошо, ладно, лишь бы ты была счастлива!»

И вот однажды он сказал, что у них в IT-компании есть вакансия ручного тестировщика. Это люди, у которых есть тестовые планы, в которых написано: выполните такую-то операцию и посмотрите, какой будет результат. Если ожидаемый, то поставьте галочку, а если что-то не так, вам нужно оформить этот баг. Я не знала, понравится ли мне, но решила попробовать, к тому же платили какие-то деньги. Работа была не очень сложная и довольно скучная: у тебя есть инструкция, и ты изо дня в день делаешь одно и то же, никакой импровизации. Но я все равно чувствовала, что компьютеры - это мое. Поэтому стала выяснять, чему там можно научиться. Были и другие тестировщики - они писали автоматические тесты-программы, которые делают все то же самое. Это меня заинтересовало, я попробовала. И вскоре перешла в команду автоматического тестирования. Проработала примерно год, потом на год ушла в декрет, а затем вернулась в ту же компанию и научилась программировать. С тех пор так и работаю там же, но в разных командах.

К каждому новому шагу меня подводило общение с людьми внутри компании, я это очень люблю. Смотришь на работу соседней команды и думаешь: «Как классно! Это гораздо интереснее, чем то, что я делаю сейчас!» И можно с ними общаться, научиться необходимым вещам и поменять команду.

Я много чего там попробовала, и каждый раз было безумно интересно, нужно было многому учиться, потому что в каждой новой команде обязанности были более сложные, чем в предыдущей. Специального образования я не получала, все осваивала в процессе работы. Это было непросто, все приходилось учить с нуля, а на это уже не было столько времени, сколько в студенчестве. Но я считаю, что все возможно. Если дело нравится, а мне оно нравилось, то находишь силы. Опять же, когда у тебя есть конкретная цель, когда ты взрослый и это сознательное решение - ты очень стараешься.

Моим первым языком программирования был Python. Может, эта работа пошла у меня так хорошо, потому что я закончила языковую школу. Ты начинаешь учить иностранный язык и сначала знаешь коротенькие фразы: можешь поздороваться, сказать, как тебя зовут, или подпеть любимой песне. А потом, если ты занимаешься, начинаешь говорить свободно. С программированием то же самое. Сначала ты пишешь маленькие кусочки, которые встраиваются в труд других людей. А когда начинаешь делать это лучше, куски становятся все больше, и в какой-то момент ты можешь написать что-то сам от и до.

Сейчас я DevOps-инженер. Девопс - это люди, занимающиеся разработкой инфраструктуры, которая требуется в ежедневной работе девелоперов. Мы делаем их работу более удобной, помогаем собирать и автоматизировать конечные продукты. Компания занимается разработкой Parallels Desktop, это такая штука, которая позволяет на Mac запускать приложения Windows.

Меня спрашивают иногда, нет ли сожалений по поводу медицины и не считаю ли я, что там могла бы приносить больше пользы. Действительно, сейчас результаты работы не видны мне сразу. Это называется высокоотчужденным трудом, и я читала, что он приносит гораздо меньше удовлетворения. Но пользу я все же чувствую. Вот ты написал скрипт, который упростил людям какую-то задачу, - раньше она занимала полдня, а теперь полчаса, и запускается одной кнопкой. А что касается медицины, сожалений было много - о том, что я вообще туда пошла, что потратила на это восемь лет жизни. Сейчас я как-то переросла это разочарование и поняла, что любое высшее образование выпрямляет ум. И кроме того, есть такая дзенская идея, что нужно обязательно позаниматься унылым трудом, чтобы что-то понять. Вполне возможно, что это улучшило мой характер. А тот день, когда я ушла из Склифа, - это был хороший, правильный день.

Бабуля, конечно, тогда схватилась за голову и подумала, уж не вычеркнуть ли меня из завещания. Но потом как-то привыкла. Потому что разница была огромная. Когда я работала в Склифе, я постоянно страдала депрессиями, впадала в тоску. И стала гораздо более гармоничным, спокойным, счастливым человеком после того, как ушла. Потому что работа занимает очень много времени - 8, 10 часов плюс время на дорогу, переработки. И если она не приносит удовлетворения, то это очень печальное, пустое существование. Сейчас мне все нравится. Я не звезда, может быть, я средненький программист, но я добросовестная и готова стараться. Не могу сказать, что считаю это своим призванием, делом на всю жизнь. Работа для меня как компьютерная игра. Ты начинаешь, и перед тобой новый мир, закрытая карта. И ты ходишь, открываешь эту карту, беседуешь со всеми встречными персонажами, другими игроками. Задерживаешься в какой-то локации, исследуешь ее. Я и сейчас не строю планов на далекое будущее. Мне хочется учиться новому, прокачать скиллы. Но я ничего не планирую на долгий срок. Думаю, именно поэтому мне так классно.

Патологоанатомом работаю уже 10 лет. Знаете, когда участвуешь в похоронной процессии, то страшно как-то, боишься покойника, ощущаешь какую-то мистику. А вот когда имеешь дело с трупами на работе, то не ощущаешь никакого ужаса. Просто это твоя работа, это как стоять на заводе за станком.

Коллектив у нас мужской, только одна я девушка. Как-то с детства хотелось быть хирургом или патологоанатомом. Мои коллеги всегда рассказывали про какие-то случаи, происходящие в морге, а я никогда не придавала этому значения, молодая еще была, и голова была занята другим.

А Семеныч, главный наш, всегда говорил:

Запомни, смерть - это не конец. Сама увидишь и узнаешь со временем.

И действительно, прошли годы, как-то повзрослев, более серьезно стала относиться к своей работе. И много случаев мистики происходило со мной. Я расскажу вам несколько.

Случай 1

Сергей Семенович, наш начальник, всю жизнь проработал в морге и насмотрелся на разные трупы, уже ничего не боялся. И вот был он на ночном дежурстве, привиделся ему мальчик лет 9, стоит нагишом, дрожит весь, а на пальце ноги бирка. Семеныч спрашивает, мол, откуда ты здесь, а мальчик жалобно так: «Мама… мама… где мама?».

Семеныч подскочил и сам не понимает, сон это или не сон. Позже он узнал, что перед его сменой привезли мальчика после ДТП, а мать его по какой-то случайности завезли в другой морг, вот мальчик и искал свою маму. Семеныч, когда посмотрел на мальчика, узнал его.

Случай 2

Еще до меня работал в морге санитар, по-моему, Сашей звали. И любил очень Санька женщин доступных, а так как он их не мог пригласить к себе домой из-за наличия там жены, то часто приглашал их в морг. Вы только не удивляйтесь, раньше не было такого контроля со стороны администрации. А что барышням - им бы выпить, отдаться плотским утехам да отправиться домой.

Так вот, привел Сашка одну из таких девиц в морг, посидели, выпили, пообнимались как следует и уснули. Проснулся Сашка от крика своей спутницы. А у той глаза выпучены, руками машет. Сашка взял ее да из морга вывел.

Немного отошла девушка и рассказала, что долго ей не спалось, тошнило очень из-за выпитого спиртного. Пошла она искать туалет, долго бродила по коридорам, в итоге услышала голоса, обрадовалась, что не одна тут. Подходит к тому помещению, голоса немного приутихли (а надо сказать, что кроме нее и Сашки в морге никого не было, кроме покойников), она заглядывает, там темно, только ноги из-под простыней виднеются. Жутко ей стало, выскочила она из той комнаты да зацепилась о порог и упала. В итоге ударилась головой и потеряла сознание. И видит она женщину, та идет по коридору, простыней прикрывается и как бы сильно хромает.

Подошла к ней женщина, а от нее холодом повеяло, трупный запах такой пошел, и прошептала девице:

Ты зачем тут ходишь, покой наш нарушаешь?

Очнулась та девушка и с криками побежала к Сашке. И на самом деле на то время в морге уже несколько дней лежала женщина, у нее нога намного короче другой ноги была.

Случай 3

Вызвали меня как-то на работу ночью. На самом деле один плюс - я живу рядом с моргом и долго идти не надо. Подхожу к моргу, а он весь светится. Знаете, такие столбы света бело-сине-фиолетового оттенка, прямо в небо уходят. Страшно стало, хорошо, что в морге я не одна была. А коллега мой сказал, что это скопище душ, очень много мертвецов здесь побывало. И что вот лежат они мертвые, холодные, а на самом деле все они живые, и после смерти жизнь только начинается, и слышат они нас, и видят.

Случай 4

Бывает, что заработаешься, а потом ночью такое снится, хоть и вовсе не ложись спать. Но этот сон был особенный.

Приснилась мне женщина, она очень плакала, сказала, что скоро ко мне приедет и просила найти ее сына Алексея. А я еще ей во сне говорю, мол, как же я найду и чего она ко мне приедет, я ее не знаю. И что вы думаете, на завтра привезли женщину, точь-в-точь из моего сна, мне пришлось делать ей вскрытие, и, главное, ничего неизвестно о ее родственниках.

Я не буду рассказывать, как мне пришлось искать ее сына, долго просто, но просьбу ее я выполнила. Вот и не верь после всего такого в мистику.