1575 год в хрониках назван годом начала правления нового русского царя из рода Чингисхана Симеона Бекбулатовича. Марионеточный правитель, временщик, ставленник Ивана IV, призванный заменить грозного царя на московском престоле, появился на политическом небосклоне русского государства на очень короткое время, однако благодаря величественной фигуре Ивана Грозного, тенью стоявшей за ним, оставил значительный след в истории государства.
Симеон Бекбулатович, до крещения носивший имя Саин-Булат, был прямым потомком последних правителей Золотой Орды, носителем крови самого Чингисхана, в официальных документах именовавшийся «астраханским царевичем». Отца Симеона, Бек-Булата, царь Иван Грозный пригласил к себе на службу в 1563 году, а с 1566 года, после смерти отца, служение государю продолжил Саин-Булат.
В период XV-XVI веков служение татар у московских правителей не было чем-то необычным. Чингизиды, потомки правителей Золотой Орды, имевшие законные права на Астрахань, Бахчисарай, Казань, активно приглашались на службу великими князьями. Иван Грозный, первый русский царь, пошел еще дальше, и татарский царевич ненадолго стал первым лицом в государстве.
После поступления на службу в 1566 году Саид-Булат очень быстро начал свое возвышение. В 1570 году он получает титул «царя касимовского», то есть правителя небольшого, но стратегически важного города Касимова. В 1573 году по приказу Ивана, Саид-Булат был крещен в православную веру, получив при крещении новое имя – Симеон. Принятие христианства автоматически отбирало права на трон в Касимове, бывшем на тот момент полностью мусульманским городом, однако Иван Грозный компенсировал своему любимцу эту потерю, даровав ему особый статус «слуги государева». Этот неофициальный титул давался только за особые заслуги перед царем и отчеством, и помимо Симеона Бекбулатовича, столь почетное звание имели только два человека – князь Воротынский, разбивший войско крымского хана, давнего противника Руси, и Борис Годунов, опекун слабоумного Федора Иоанновича.
Новый русский царь
Год 1575 стал вершиной карьерной лестницы татарского царевича – царь Иван IV неожиданно отрекается от престола и назначает своим преемником Симеона Бекбулатовича. Столь странный поступок царя стал неприятным сюрпризом даже для его ближайшего окружения, не говоря уже о членах Боярской Думы, конфронтация с которыми не прекращалась десятилетиями.
По какой причине Иван Грозный неожиданно «возлюбил» татарского царевича? За какие заслуги Симеон был так обласкан русским царем? Почему именно он стал доверенным лицом и любимцем сурового русского царя? Никто их современников, а затем и исследователей эпохи Ивана Грозного не смог дать ответ на этот вопрос. Письменные источники не сохранили даже намека на причины столь неожиданного возвышения потомка Чингисхана в русском царстве.
Бывший правитель Касимова стал вторым царем нового русского государства. Венчание на царство проходимо со всей пышностью и торжественностью и отныне Симеон Бекбулатович именовался царем и Великим князем всея Руси. От имени нового царя выпускались грамоты и указы, награждения и наказания, печатались деньги, осуществлялась вся внутренняя политика. Однако внешняя политика, в том числе и приемы иностранных послов по-прежнему проводилась от имени Ивана IV.
Сам же Иван стал именовать себя «удельным князем», то ест правителем особого удела, в который вошли Ростов, Псков, Ржев и некоторые другие города. Из Кремля Грозный перебрался на Петровку, откуда направлял челобитные на имя Симеона и называл сам себя уничижительно Иванцем Васильевым. Как и любой удельный князь, Иван в пределах своей вотчины имел абсолютное право «казнить и миловать», устраняя таким образом неугодных без оглядки на своих извечных противников-бояр.
Спустя год, в 1576 году, Иван Грозный низложил Симеона Бекбулатовича и вновь воцарился на троне. Татарский царевич провел на вершине пирамиды власти всего одиннадцать месяцев и сошел с политического олимпа русского государства так же быстро, как и вознесся на него.
Причины «рокировки»
Почему Иван Грозный решился на столь необычный поступок, как официальная передача власти временщику? Что подтолкнуло царя к принятию столь неординарного решения? Причины подобного поступка до конца не ясны и по сегодняшний день. За столетия, прошедшие со времен правления Ивана IV, было выдвинуто множество версий, однако внимания заслуживают лишь несколько из них.
Измены и заговоры
Самой актуальной, пожалуй, можно назвать продолжавшуюся борьбу с боярством. В пользу этой версии свидетельствуют записки английского посла при дворе Ивана IV. Опричнина как политика террора и единовластия не оправдала в полной мере своего предназначения в глазах царя. Заговоры, измена, стремление если не свергнуть царя, то ограничить его власть – вот главные страхи Ивана IV. Перед глазами у него были примеры удачных дворцовых переворотов в Европе, когда вассалы восставали против своего сюзерена, и Грозный изо всех сил стремился избежать подобного.
Ограниченный Боярской Думой, царь вынужден был согласовывать свои действия с высшей аристократией, в том числе и те, которые были направлены на укрепление центральной власти. Разумеется, бояре не стремились упускать власть из рук, и правящая верхушка стала главной оппозицией царю.
Посадив на трон Симеона, царь тем самым «развязал себе руки», получив возможность бороться с неугодными в собственном уделе, руководствуясь лишь собственными желаниями. В противовес думе Грозный создал собственное правительство и собственную гвардию, благодаря которым в короткий срок расправился с бунтовщиками и изменниками.
Финансы и налоги
Еще одной заслуживающей внимания причиной можно назвать финансы. О стремлении провести чужими руками ряд сложных и малопопулярных мер, призванных укрепить финансовое положение страны, свидетельствуют записки английского посла в России.
Затяжная Ливонская война разорила казну. Налоги, собираемые с земель, не могли в полной мере покрыть потребности государства в деньгах, и причиной этому Иван IV видел тарханы – налоговые льготы, дарованные монастырям его предшественниками. В большинстве своем монастырские земли не облагались каким-либо налогом в пользу казны, и по замыслу Грозного царским указом Симеон Бекбулатович должен был ликвидировать большую часть льгот и лишить церковь части ее земельных наделов.
Кроме того, новый царь Симеон нес полную ответственность за финансовую составляющую – от его имени чеканились деньги, его именем подписывались грамоты, он же раздавал пожалования. Вернувшись на трон, Иван Грозный мог смело отказаться от финансовых обязательств Симеона Бекбулатовича, от всех долгов и пожалованных льгот.
Однако полностью ликвидировать тарханы не удалось – церковь резко воспротивилась попытке отобрать у нее часть собственности. Но частично задуманные финансовые изменения от имени нового царя Симеона Бекбулатовича все же были сделаны.
Судьба тандема Иван IV - касимовский хан
Институт политических преемников давно применяется в политике. Его используют в наше время, использовали и прежде. Можно ли чему-нибудь научиться у истории в этом вопросе? Историк средневековья и колумнист «Реального времени» Булат Рахимзянов в сегодняшней авторской колонке выясняет, как Иван Грозный экспериментировал с двоевластием и разделением страны на части. Симеон Бекбулатович, бывший татарский хан Саин-Булат, служил для него примером того, что жизнь готовит бывшему любимцу первого лица государства.
Кто такой загадочный Симеон Бекбулатович? До крещения его звали Саин-Булатом. Он - касимовский хан в 1567-1573 годах, сын султана Бек-Булата, правнук хана Ахмада, правившего Большой Ордой и угрожавшего Ивану III в «Стоянии на Угре» 1480 года. Саин-Булат вместе с отцом перешел на службу к Ивану Грозному. В 1575 году Иван IV настоял на именовании Симеона «великим князем всея Руси» (1575-1576). C 1576 года Саин-Булат - великий князь Тверской. Рассмотрим его жизнь и политическую карьеру подробнее.
Хан Касимова
Точный год назначения Саин-Булата касимовским владельцем неизвестен. По всей видимости, это произошло либо сразу после смерти предыдущего хана Шах-Али (то есть в 1567 году), либо чуть позже. В 1570 году Саин-Булат уже являлся касимовским царем.
Ранее для того, чтобы стать касимовскими царями (ханами), Чингисиды должны были успеть «поправить» в каком-нибудь татарском ханстве. Однако Иван Грозный сделал для юного, нигде до того не бывшего на престоле Саин-Булата исключение и личной властью поставил его царем; после него начался ряд царей, или ханов, собственно касимовских. Что заставило российского государя сделать этот шаг, неизвестно.
Свадьба Симеона Бекбулатовича и Анастасии Мстиславской. Миниатюра Лицевого летописного свода. Илл. runivers.ru
В середине 1573 года Саин-Булат принял христианство и был наречен Симеоном. Тогда же Иван Грозный, делая понятное только ему одному дело, женил новообращенного. Его суженой стала Анастасия Мстиславская, дочь влиятельнейшего боярина князя Ивана Федоровича Мстиславского, бывшего главы земщины. После этого Саин-Булат был лишен города Касимова и Касимовского царства. Жизнь Саин-Булата после принятия христианства заслуживает отдельного и очень тщательного исследования: много спорных моментов в этом периоде его жизни. Он был орудием политики Ивана Грозного, владел титулами великого князя всея России, великого князя Тверского, его имя звучало в политической борьбе за власть в годы «Смутного времени». Умер он простым монахом под именем инока Стефана в 1616 году. Так что же произошло после 1573 года в жизни Саин-Булата?
Наследник Грозного царя?
Осенью 1575 года судьба преподнесла Симеону Бекбулатовичу неожиданный сюрприз. В его жизни произошел переворот, о котором, надо думать, впоследствии он не раз с отчаянием вспоминал. Царь Иван Васильевич «отрекся» от престола и возвел на него Симеона Бекбулатовича в ранге «великого князя всея Руси», уступив ему и Кремль, и дворец, и трон, и царский выезд. Сам Иван IV стал именоваться московским князем - «Иванец московский»:
«…посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону, а сам ездил просто, как боярин, в оглоблях…».
Современники недоумевали. Но не удивление оказалось главным их чувством, а страх. Все гадали, чем может обернуться очередная метаморфоза грозного царя. Царская игра в отречения была уже знакома. Десять лет назад с этого началась опричнина.
«Лета 7084-го октября в 30 день. Великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии сю челобитную подали князь Иван Васильевичь Московской и дети его, князь Иван и князь Федор Ивановичи Московские». Послание Симеону Бекбулатовичу от Ивана VI. Илл. historic.ru
Автор Пискаревского летописца передает противоречивые слухи, ходившие в то время среди русских людей: одни утверждали, что царь испугался предсказания волхвов, напророчивших на этот год «московскому царю смерть»; другие полагали, будто царь «искушал люди: что молва будет в людех про то». Разумеется, это не более чем слухи. Второй из них показывает, как представляли себе современники личность и нрав царя Ивана. Он, по их мнению, был готов даже на такую крупномасштабную игру, как отказ от трона, чтобы услышать «молву» о себе, выявить своих противников. Впрочем, если вспомнить времена заката советской империи периода позднего Брежнева, Леонид Ильич также, в духе царедворства и подхалимческих интриг, царивших в кругу «олигархии стариков», не раз в приватных компаниях приближенных к трону заявлял, что «устал» и собирается отойти от дел. По его сценарию, все должны были упрашивать правителя остаться. Если же кто-то вдруг хотя бы молчал при этом маскараде лизоблюдов, такого «деятеля» тут же списывали в политический утиль и отодвигали от кормушки. Однако вернемся в средневековье.
Как и прежде, во времена опричнины, Россия разделилась на две части - великое княжение (владение Симеона) и государев удел (владение Ивана IV). Интересно отметить, что это нестандартное решение не послужило причиной каких-либо возмущений со стороны ни знати, ни народа. Все это было воспринято как нормальное явление.
Симеон жил в Москве, окруженный пышным двором. Известны уничижительные формулы обращения Ивана IV к Симеону Бекбулатовичу:
«Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют».
Не все верили в двоевластие, считая, что это была «кратковременная и совсем не выдержанная проба разделения власти, - как сообщал один из послов своему королю, - какая-то игра или причуда, смысл которой неясен». В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов обозначили данное событие как «политический маскарад». Это неудивительно, ведь историки того времени переносили свои мысли и видения людей XIX века на события прошлого. Это не всегда правомерно.
Великий князь Иоанн IV Васильевич. (миниатюра из Царского титулярника 1672 года). Илл. wellesley.edu
Здесь не стоит упускать из внимания тот факт, что наивысшим авторитетом и недосягаемой высотой для московских политиков XVI века была династия Чингисхана; образцом для них являлась построенная его потомками империя Золотой Орды, в системе которой Московская Русь выросла и «возмужала». Именно поэтому татарин-Чингисид был для российских правителей не только не «чужим», но, напротив, желанным и очень авторитетным лицом в системе управления страной. «Потерей чести» для русской знати скорее стало бы возведение на престол равного им русского родовитого боярина из бывших удельных князей: Симеон Бекбулатович по родовитости неизмеримо превосходил их всех. И до Симеона выходцам из татарских родов случалось занимать высокие посты в Московском государстве. Так, в 1572-1575 годах, как раз перед началом царствования Симеона Бекбулатовича, главой земщины был астраханский царевич Михаил Кайбулович.
Конечно, фактически Иван IV все так же управлял Московской Русью, но и Симеон был не так прост и «бутафорен»; когда царь пошел в выступление против крымского хана Даулет-Гирея, страной правил Симеон.
Симеон Бекбулатович пробыл великим князем всея Руси всего 11 месяцев. Известны жалованные грамоты, писанные от его имени. В августе 1576 года Иван Васильевич вернулся на трон, а царя Симеона жаловал великим княжеством Тверским с титулом Великого князя Тверского, а Иван Грозный снова стал царем.
Политический финал
После смерти царя Федора Ивановича претендовавшие на власть знатные роды решили консолидироваться против Бориса Годунова. Симеон стал знаменем этих сил. Годунов вынужден был принимать меры. Целуя крест новому царю Борису Годунову, каждый боярин должен был обещать «царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотети видети…». Симеон был лишен удела и сведен на одну тверскую вотчину - сослан на житье в тверское село Кушалино. В 1605 году присягавшие сыну Годунова Федору давали то же самое обязательство. Симеон обеднел, ослеп и жил в скудости. После избрания на царство Бориса Годунова противники его повели агитацию в пользу Симеона, и напуганный Борис сослал бывшего татарского хана в отдаленный город.
Лжедмитрий I постриг Симеона в Кирилло-Белозерском монастыре в иноки под именем старца Стефана (1606). Илл. historydoc.edu.ru
Лжедмитрий I постриг Симеона в Кирилло-Белозерском монастыре в иноки под именем старца Стефана (1606). Василий Шуйский в том же году приказал сослать его на Соловки. Все это время Симеон посылал в столицу грамоты с просьбой вернуть его в Кирилло-Белозерский монастырь. Умер Симеон 5 (15) января 1616 года и был похоронен рядом с супругой в Симоновом монастыре.
Итак, «преемничество» Симеона сильно изменило дальнейшую жизнь бывшего татарского хана. Иван Грозный, видимо, изначально никаким «преемником» его не видел и использовал в своих корыстных целях. Вообще же игры в преемников не так безобидны, как может показаться из этого текста. В истории много случаев, когда реальные правители ставили во главе государства, казалось бы, «подставных» и слабых в политическом отношении фигур, однако через некоторое время эти персоны вдруг проявляли себя отнюдь не как слабые и безвольные, а как стремящиеся к авторитаризму деятели. Их бывшие покровители нередко страдали от своих протеже. А бывало и наоборот. В любом случае, преемник , каким бы он ни был, - это не его покровитель, и его политика, если это реальный политик, а не подставное лицо, будет так или иначе отличаться от линии прежнего лидера.
Булат Рахимзянов
Справка
Булат Раимович Рахимзянов - историк , старший научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани АН РТ, кандидат исторических наук.
- Окончил исторический факультет (1998) и аспирантуру (2001) Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина.
- Автор около 60 научных публикаций, в том числе двух монографий.
- Проводил научное исследование в Гарвардском университете (США) в 2006-2007 академическом году.
- Участник многих научных и образовательных мероприятий, в их числе - международные научные конференции, школы, докторские семинары. Выступал с докладами в Гарвардском университете, Санкт-Петербургском государственном университете, Высшей школе социальных наук (EHESS, Париж), университете Иоганна Гуттенберга в Майнце, Высшей школе экономики (Москва).
- Автор монографии «Москва и татарский мир: сотрудничество и противостояние в эпоху перемен, XV-XVI вв.» (издательство «Евразия», Санкт-Петербург).
- Область научных интересов: средневековая история России (в особенности восточная политика Московского государства), имперская история России (в особенности национальные и религиозные аспекты), этническая история российских татар, татарская идентичность, история и память.
Семен Бекбулатович Касимовский
Симеон Бекбулатович (до крещения - Саин-Булат) Касимовский.
Годы жизни: ?-1616
Годы правления: 1574-1576
Из династии Герай.
Касимовский правитель, хан (1567-1573гг.). Царь и великий князь всея Руси (1575-1576гг.), великий князь тверской (с 1576 г.).
Его отец – султан Бек-Булат, потомок ханов Золотой Орды. Саин-Булат - правнук Ахмата, хана Золотой Орды. Племянник царицы Марии Темрюковны. Вместе с отцом перешел на службу к Ивану IV Васильевичу Грозному.
Семен Касимовский участвовал в Ливонской войне 1558-1583 годов.
В 1573 году он крестился, приняв имя Симеона. Интересно его крестильное имя Саин-Булат. С одной стороны, на выбор повлиял ассонанс христианского имени с мусульманским (Саин-Булат – Симеон), а с другой – существовавшая традиция имянаречения ордынских царевичей.
Летом 1573 годв он сочетался браком с Анастасией Мстиславской, дочерью князя Ивана Фёдоровича Мстиславскогои княжны И.А.Шуйской. Этот брак открыл потрясающую генеалогическую перспективу. Через свою жену Симеон Бекбулатович Касимовский с потомством Ивана Третьего, а также стал своего рода племянником самого Никиты Романовича, а следовательно, и царицы Анастасии.
Осенью 1575 года в Успенском соборе Кремля прошла коронация Симеона Бекбулатовича был коронован и стал называться великим князем всея Руси, а царь стал именоваться князем Иваном Васильевичем Московским.
Над Симеоном Бекбулатовичем был произведен обряд венчания на царство. Также он председательствовал в думе земских бояр и издавал правительственные указы от своего имени. Жил Симеон с семьей в Москве, окружённый пышным двором, а Грозный поселился в Петровке в скромной обстановке. Формально страна разделилась на владения великого князя Симеона Бекбулатовича и на "удел" Ивана, но фактически правителем государства по-прежнему оставался Иван Васильевич.
Причины "политического маскарада», во время которого Иван Грозный продолжал держать власть, до сих пор остаются загадкой для историков и современников.
Множество предположений (внешнеполитическая необходимость, страх Ивана Грозного перед предсказаниями волхвов, которые напророчили "московскому царю смерть"на этот год) не доказано, но и не опровергнуто.
Иван Грозный передал власть не просто потомку золотоордынских ханов и самому царю (Касимовскому), но и своему близкому родственнику, который являлся племянником русской царицы. Факт всхождения Симеона Бекбулатовича на престол воспринялся его современниками как вполне реальный и вполне законный. Об этом свидетельствуют тексты присяг царям из рода Годуновых.
Через 11 месяцев Симеон Бекбулатович получил земли в Твери в удел и стал называться «великим князем тверским», а Иван Грозный снова стал царем.
Во времена правления Бориса Годунова он обеднел, потерял свои земельные владения, ослеп и жил в нищете. После избрания на престол Бориса Годунова, его враги начали агитацию в пользу Симеона Бекбулатовича, и испуганный Борис сослал Симеона в отдалённый город.
Симеон Бекбулатович Касимовский вернулся ко двору при Лжедмитрии I. Вскоре последовали новая опала. В 1606 году Лжедмитрий I постриг Симеона в Кирилло-Белозерском монастыре в иноки под именем старца Стефана.
Василий Шуйский в том же году отдал приказ сослать его на Соловки. Умер Симеон Касимовский в 1616 году. Похоронен в Симоновом монастыре.
Его жена Анастасия тоже скончалась в иночестве в 1607 году (монашье имя - Александра). Его тесть - князь Иван Федорович Мстиславский также был пострижен в монахи (еще при Федоре Ивановиче) с именем Иона.
Дети Симеона Бекбулатовича Касимовского не дожили до взрослого возраста, их было 5 человек, и все они носили очень знаковые имена: дочери Евдокия, Мария, Анастасия, сыновья Федор, Дмитрий и Иван. Эти имена совпадали с именами детей Ивана Грозного (от 1-го брака – Мария, Дмитрий, Иван, Евдокия, Федор; от 6-го – Дмитрий).
Много странных страниц оставила нам эпоха правления царя Иоанна Грозного. Вот, например, он взял да и возвел Касимовского хана Саин-Булата в цари « Третьего Рима»Далеко не все теперь помнят о таком российском самодержце, а если его царствование и упоминается, то только как странный эпизод эпохи Ивана Грозного. Однако современники чрезвычайно серьезно относились к царскому достоинству Симеона. Всего лишь одиннадцать месяцев он занимал трон, но затем все оставшиеся сорок лет жизни царский титул не давал покоя ни его преемникам, ни ему самому. Именно это и является самым удивительным и поучительным.
О Борисе Годунове некогда Пушкин сказал: "Лукавый раб, татарин, зять Малюты", хотя последний татарин в роду Годуновых умер за двести лет до рождения самого Бориса. Царь же Симеон был настоящим татарином и мусульманином и до крещения именовался Саин-Булатом. Отца его звали Бек-Булат, в нем текла благородная кровь чингизидов. Он был прямым потомком ханов Золотой Орды, внуком последнего золотоордынского хана Ахмата. В родословной книге о нем значилось: "Из рода большие Орды царей". В 1558 году Иван IV пригласил татарского царевича Бек-Булата из Ногайской орды к себе на службу. Возможно, русский царь хотел таким образом потешить свое самолюбие (ведь к нему на службу ехал потомок тех самых суровых владетелей, которым двести с лишним лет со страхом служили предки Ивана Грозного), может, он решил противопоставить высокородного татарского царевича менее родовитым крымским ханам, – все это лишь предположения. Достоверно известно, что Бек-Булат в 1563 году участвовал в военном походе под Смоленск. Но только отец нашего героя прослужил московскому царю недолго, в 1566 году его уже не было в живых. Хан Бек-Булат "голову положил на государевой службе". После его смерти, как того и следовало ожидать, служить продолжал сын, Саин-Булат. В официальных документах он именовался астраханским царевичем. В конце 60-х годов в его судьбе произошел первый взлет. Иван Грозный сделал Саин-Булата ханом в Касимове.
Касимов в то время был небольшим городком на Оке, названным так в честь выезжего казанского царевича Касима, получившего его еще от Василия III около 1452 года, а до того город назывался Городец-Мещерский. В России с удовольствием принимали на службу татарскую знать и наделяли ее землями. Так, татарский царевич Кайбула владел Юрьевом, Дербыш-Алей – Звенигородом, Ибака – Сурожиком. Но только в отличие от других владений Касимовское ханство являлось полноправной территорией ислама в составе России, "басурманский закон" был здесь в неприкосновенности, о чем русские цари не уставали напоминать Крыму и Турции, когда те вдруг начинали волноваться о судьбе своих единоверцев. Все же касимовские ханы были скорее московскими служилыми людьми высшего разряда, а ханство – своеобразным поместным окладом. Саин-Булата же начали в актах и разрядных книгах именовать не царевичем астраханским, а царем касимовским. Он первым удостоился такого высокого титула, его предшественники именовались более скромно – царевичами. Букет титулов дополнило пожалованное Саин-Булату звание слуги государева, которое давалось только наиболее близким, прочие же были "холопами".
И вот уже в качестве касимовского царя Саин-Булат принимает участие в Ливонской войне, в походах 1571-1573 годов под Орешек, Пайду, Колывань (нынешний Таллинн). Причем роль его не самая последняя, он командует либо передовым, либо сторожевым полком. Впрочем, победами себя Саин-Булат не обессмертил, скорее даже был неудачлив. Под его неосмотрительным и беспечным воеводством русское войско было наголову разбито при Коловери (Лоде).
Однако полководческие неудачи, как можно ожидать, не повлекли за собой царской опалы. Уже в июле 1573 года, видимо, по настоянию Ивана Грозного касимовский царь был крещен в селе Кушалино Тверского уезда, получив при этом христианское имя Симеон. Тогда же Иван Грозный, делая понятное только ему одному дело, женил новообращенного. Его суженой стала Анастасия Мстиславская, дочь влиятельнейшего боярина князя Ивана Федоровича Мстиславского, бывшего главы земщины. Ей было суждено разделить странную участь своего мужа.
Осенью 1575 года судьба преподнесла Симеону Бекбулатовичу неожиданный грандиозный сюрприз. В жизни его произошел переворот, о котором, надо думать, впоследствии он не раз с отчаянием вспоминал. Иван Грозный отрекся от царства в пользу касимовского царя. В одночасье татарский хан был произведен в цари "Третьего Рима", а царь Иван Грозный стал князем Иваном Московским, скромно покинул Кремль и переехал на Арбат за Неглинную, где поселился в бывшем опричном дворе.
Современники недоумевали. Но не удивление оказалось главным их чувством, а страх. Все гадали, чем может обернуться очередная шутка грозного царя. Царская игра в отречения была уже знакома. Десять лет назад с этого началась опричнина…
Английский посол Даниил Сильвестр утверждал, что в беседе с ним Иван IV объяснял свое неожиданное решение грозящими ему изменами и заговорами: якобы он "предвидел изменчивое и опасное положение государей и то, что они наравне с нижайшими людьми подвержены переворотам". Поводом к передаче престола стали "преступные и злокозненные поступки наших подданных, которые ропщут и противятся нам за требование верноподданнического повиновения и устрояют измены против нашей особы". В пользу данной версии говорит и то, что за год до отречения, летом 1574 года, Иван Грозный в очередной раз вернулся к мысли о бегстве от московской крамолы в Англию. С английской королевой Елизаветой велись переговоры о предоставлении ему убежища. В Вологду свезли царские сокровища и строили суда для отъезда.
Находившийся в то время в России другой англичанин, Джером Горсей, увидел здесь серьезную финансовую подоплеку. По его мнению, хитроумный Иван IV желал руками царя Симеона аннулировать все жалованные церкви грамоты и тем самым серьезно урезать ее земельные владения.
В отечественных источниках мы не встречаем никаких объяснений и толкований случившегося, как правило, они просто констатируют факт. Только один летописец позднее указал, явно передавая слухи, что Иван Грозный испугался предсказания: "волхвы ему сказали, что в том году будет пременение: московскому царю смерть". Учитывая его суеверность, такое предположение со счетов тоже сбрасывать не стоит.
Мнения историков по этому поводу различны. Очень популярной оказалась версия, что таким экстравагантным образом Иван Грозный восстановил опричнину, отмененную им в 1572 году. Другие предполагали за отречением желание царя развязать себе руки для борьбы за освободившийся польский престол. Третьи видели здесь своего рода "антиопричнину", цель которой – расправиться со старой опричной гвардией. Целый ряд историков считали отречение просто политическим маскарадом, самодурством Ивана Грозного, возжелавшего в очередной раз унизить родовитое боярство, поставив над ним татарского царя.
Однако именно в пресловутом татарстве царя Симеона ничего обидного для московских бояр не было и быть не могло. "Потерькой чести" для них скорее стало бы возведение на престол равного им русского родовитого боярина из бывших удельных князей. Дело в том, что Симеон Бекбулатович по родовитости неизмеримо превосходил их всех.
Иван Грозный, конечно, мог и любил "божиими людишками играть", но с царским местом шутить бы не стал, сажая на него человека худородного. Не так уж много времени прошло с тех пор, когда единственным царем на Руси считался хан Золотой Орды, а московские государи были всего лишь великими князьями, да и то только с разрешения (предоставления ярлыка на великое княжение) золотоордынского владыки. Татарские князья, что вели свой род от Чингиз-хана, были "честными прирожденными" царями "от царского корени". В государевом родословце 50-х годов XVI века роды астраханских, крымских и казанских царей шли сразу после родов князей московского дома. Потому и в среде русской знати было особенно престижным вести свою родословную от выезжих татарских царевичей. Вплоть до Петра официально считалось, что они "честию всех бояр выше".
Таким образом, национальность Симеона не могла ни у кого вызвать оскорбленности и отторжения. Кстати, и до него выходцам из татарских родов случалось занимать высокие посты в Московском государстве. Так, в 1572-1575 годах, как раз перед началом царствования Симеона Бекбулатовича, главой земщины был астраханский царевич Михаил Кайбулович.
С недоумением и страхом следили бояре за разворачивающимся фарсом. Летописец рассказывает, что Иван Грозный "ездил просто, что бояре, а зимою возница в оглоблех; а бояр взял себе немного, а то все у Симеона; а то, как приедет к великому князю Симеону и сядет далеко, как и бояре, а Симеон, князь великий, сядет в царьском месте".
Вскоре после своего отречения 30 октября 1575 года Иван Грозный пишет Симеону Бекбулатовичу челобитную: "Государю великому князю Симиону Бекбулатовичу всеа Руси Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом, да с Федорцом челом бьют". Иван Грозный – Иванец Московский, говоря о себе, употребляет самые уничижительные обороты, просит государя его пожаловать и милость свою показать. А просил Иванец всего ничего – во всем государстве "людишек перебрать". То есть пересмотреть размещение, службы, денежные и поместные оклады всех служилых людей. Впрочем, все прекрасно понимали, в чьих руках находится реальная власть. Под именем и с гербом Симеона Бекбулатовича выходили государственные указы и пожалования, но на его грамоты дьяки старались не отписываться, а отвечали только князю Иванцу Московскому. Симеону не доверили управление Казанским царством, видимо, все-таки отчасти опасаясь его татарского происхождения, и не дали распоряжаться государственной казной.
Справедливости ради заметим, что хотя современники и потомки упрямо именовали Симеона царем, формально он им все-таки не был. Осторожный Иван Грозный не стал передавать ему этот титул, которым сам он начал именоваться – первым среди Рюриковичей – только с 1547 года. На престол Симеон сел с титулом "великого князя всея Руси". Иван же остался князем Московским, Псковским и Ростовским. В его уделе были Ростов, Псков, Двинский уезд, новгородская Шелонская пятина, Дмитров, Ржев и Зубцов. Своей "княжеской" резиденцией он сделал Старицу.
Царя Симеона не показывали иностранным послам, их принимал только князь Иван Московский. На недоуменные вопросы он отвечал, что "дело еще не окончательное, и мы не настолько отказались от царства, чтобы нам нельзя было, когда будет угодно, вновь принять сан", а Симеон Бекбулатович, объяснял Иван, "поставлен лишь по нашему соизволению".
Действительно, как Иван поставил Симеона на царство "по своему соизволению", так же неожиданно, без всяких объяснений в августе 1576 года и ссадил его с трона, на котором Симеон Бекбулатович успел просидеть чуть меньше года.
Иван Грозный мог поступить с Симеоном так, как советовал ему некогда Ивашка Пересветов в своей "епистоле", ссылаясь на опыт "турского салтана": надобно "возвести правителя высоко, да и пхнуть его в зашею на дол". Но, против ожиданий, царь обошелся с Симеоном милостиво. Ему был пожалован внушительный титул великого князя Тверского – к тому времени никто, кроме Ивана Грозного, не имел великокняжеского титула. К титулу, как и следует, прилагались обширные земли в Твери и Торжке. В 1580 году по писцовой книге основных владений Симеона было 13500 десятин пахотной земли. Хотя "великое Тверское княжество" и включало в себя только разоренную опричниной Тверь, Торжок и Микулинский уезд, Симеон имел свой великокняжеский двор – уменьшенную копию московского государева двора, свои приказы, своих бояр и стольников, дворец в Твери и постоянную резиденцию в богатом селе Кушалино. Дарованными ему землями распоряжался почти самовластно, обладал особым правом судить и жаловать "людишек своих".
Казалось бы, так и жить Симеону Бекбулатовичу, которого не переставали называть царем, управляться в обширных владениях, растить многочисленных детей – царевичей и царевен… Так и было при Иване Грозном. Однако в 1584 году со смертью самодержца все изменилось. При Федоре Иоанновиче власть оказалась в руках царского шурина Бориса Годунова. Тогда-то и настали черные дни для царя Симеона. Все началось с того, что его тесть Ф.И.Мстиславский, который по завещанию Ивана Грозного входил в регентский совет при Федоре Иоанновиче, был обвинен в заговоре против Бориса Годунова. (Ходили даже слухи, что он якобы хотел заманить Годунова к себе домой и убить во время пира.) В результате Мстиславский в 1585 году был пострижен в Кирилло-Белозерском монастыре под именем Ионы. Вслед за этим Симеон Бекбулатович был лишен титула и имений и сослан на житье в тверское село Кушалино, где он некогда был крещен по желанию Ивана Грозного и где прежде имел свою "великокняжескую" резиденцию. Как записано в Никоновской летописи: "Царь Симеон Бекбулатович не бяше уже на уделе во Твери… а двора же его людей в те поры не много было и живяше в скудости…"
После гибели в Угличе царевича Дмитрия и смерти бездетного царя Федора Россия стала перед необходимостью выбирать себе нового самодержца. Конечно, первым кандидатом на осиротевший престол был Борис Годунов, однако таким однозначным положение вещей представлялось далеко не всем. С новой силой разгорелись в Москве интриги. И тут опять всплыло имя царя Симеона. Как оказалось, укрепившийся за ним титул царя все еще имел магическое влияние. Идея божественности царской власти не допускала для царя приставки "экс". Однажды посидев на троне, Симеон навсегда остался царем. И как бы смехотворно и всецело номинально ни было его царствование, в глазах многих исключительно он обладал бесспорным правом на престол. В апреле-мае 1598 года в пользу царя Симеона начали настойчиво высказываться Романовы и Бельские. Претендовавшие на власть знатные роды решили консолидироваться вокруг этой фигуры против могущественного Бориса. Годунов вынужден был принимать меры. Целуя крест новому царю, подданные должны были обещать: "Царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотети видети, ни думати, ни мыслити, ни семьитись [то есть не родниться], ни дружитись, ни ссылатись с царем Симеоном ни грамотами, ни словом не приказывати на всякое лихо, ни которыми делы, ни которую хитростью; а кто мне учнет про то говорити или кто учнет с кем о том думати и мыслити, что царя Симеона или сына его, или иного кого-нибудь на Московское государство посадити, и яз то сведаю или услышу от кого-нибудь, и мне того изыскати и привести к государю". Кстати, опасения относительно Симеона не исчезли у русских царей и после Бориса Годунова. В 1605 году присягавшие его сыну Федору давали то же самое обязательство, хотя к тому времени проекты возведения на трон Симеона давно уже потеряли актуальность.
С именем Бориса Годунова современники связали и ослепление царя Симеона. В Никоновской летописи читаем: "Враг вложи Борису в сердце и от него [Симеона] быти ужасу, и посла к нему с волшебною хитростью, и повеле его ослепити, тако же и сотвориша". Француз Яков Маржарет, возглавлявший отряды телохранителей Бориса Годунова, а потом и Лжедмитрия I, утверждал, что лично знал царя Симеона и беседовал с ним и тот ему поведал, что к нему в село Кушалино прибыл в день его рождения человек с письмом от Бориса. Письмо было милостивым, в знак своей царской милости Борис посылал Симеону испанского вина. Выпив за здоровье Бориса, Симеон и его слуга, разделивший возлияние с господином, вскоре ослепли. Лжедмитрий I, перед вступлением в Москву перечисляя преступления Бориса Годунова, обвинил его в ослеплении царя Симеона, а заодно и в отравлении его сына Ивана. Естественно, документальных подтверждений нет, но этому можно и поверить, зная нрав Бориса: не казнить врагов прилюдно, а расправляться с ними втихомолку.
При царе Борисе слепой царь Симеон Бекбулатович, всеми избегаемый, тихо жил в своем селе. Бывший правоверный мусульманин стал теперь ревностным православным христианином. Видимо, уже не надеясь на благополучие и "не искаша земнаго ничего", он решил наконец позаботиться о душе. Свои накопления он стал расточать на строительство храмов и на вклады в монастыри. Словно предвидя будущую судьбу, особо богатые вклады он отправил на Соловки.
Тем временем на престоле воссел Лжедмитрий I. Новый самодержец, царское достоинство которого было весьма сомнительно, не мог не вспомнить о Симеоне Бекбулатовиче. Тот был приглашен в Москву и обласкан, ему даже официально позволили именоваться при дворе царем. Но ласки Самозванца были недолгими. В марте 1606 года он решил одним махом и бескровно избавиться от гипотетического конкурента. (Хотя стоит сказать, что к этому времени у слепого и сломленного царя Симеона никаких самодержавных амбиций уже и быть не могло.) Лжедмитрий I решил сослать его в монастырь, откуда уже навсегда заказан путь в государи. 3 апреля великий князь всея Руси Симеон Бекбулатович, в прошлом царь касимовский Саин-Булат, был пострижен под именем Стефана в том же Кирилло-Белозерском монастыре, где десятью годами раньше окончил свои дни его тесть, старец Иона. Причем Лжедмитрий знал и помнил об этом и в напутствии сопровождающим наказывал, чтоб постригли его "как старца Иону Мстиславского" и о том "отписали к нам к Москве, чтобы нам про то было ведомо".
Всего полтора месяца спустя Лжедмитрий I был убит. Свято место пусто не бывает, и в цари "выкликнули" боярина Василия Шуйского. Популярностью в народе он не пользовался, права на престол у него были шаткие (говорили, что он "самочинно в цари нам поставился"), и потому он тоже вспомнил о несчастном царе Симеоне, ныне старце Стефане. Казалось бы, слепой монах уже не мог вызывать никаких опасений, но уже через девять дней после прихода к власти, 29 мая 1606 года, Василий Шуйский посылает в Кирилло-Белозерский монастырь пристава Ф.И.Супонева с грамотой, в которой приказывает перевести старца Стефана на Соловки. При этом царь Василий проявляет необычайную поспешность, он строго требует, чтобы ему отписали, "какого числа он из монастыря выедет, чтобы нам про то ведомо было вскоре".
На далеких Соловецких островах в нужде, под строгим надзором старец Стефан прожил шесть лет. Не облегчили его положения и прежние богатые вклады, их пересилила строгость царского указа. Все это время он посылал в столицу грамоты с просьбой вернуть его в Кирилло-Белозерский монастырь. Но только 25 июля 1612 года, когда на российском престоле не стало законного царя, над старцем смилостивились. "По совету всея земли" его вернули в Кириллов. (Видимо, свою роль сыграло и то, что далеко не последним человеком в "совете всея земли" был шурин старца Стефана Ф.И.Мстиславский.)
Прочно утвердившейся династии Романовых дряхлый слепой Стефан уже был не страшен, и потому его оставили в покое. Последние годы он в забвении и одиночестве доживал в Москве. Ему выпало пережить всех своих детей – Евдокию, Марию, Анастасию, Федора, Дмитрия и Ивана. Не дождалась его возвращения и жена Анастасия, которая вослед мужу приняла постриг и стала старицей Александрой. Она скончалась 7 июня 1607 года, когда Стефан находился на Соловках, и была похоронена в московском Симоновом монастыре. Сам же Стефан преставился 5 января 1616 года. Его похоронили рядом с супругой. На надгробном камне было написано: "Лета 7124 году генваря в 5 день преставился раб божий царь Симеон Бекбулатович во иноцех схимник Стефан". Теперь уже не найти этой могилы. На ее месте стоит Дворец культуры ЗИЛа…
Осенью 1575 года царь Иван Грозный отрекся от престола.
На московский трон вступил царевич из рода Чингисхана. Русская история могла бы быть совершенно иной, унаследуй он политическую волю, мужество, вероломство и амбиции своего великого предка.
Грозный показывает свои сокровища английскому послу Горсею.
1875 г. Художник А.Литовченко
Но он всего лишь точно и честно исполнил отведенную ему скромную роль в блестящей политической комбинации, придуманной Иваном Васильевичем с размахом, достойным его шекспировской эпохи. История марионеточного правления в России, интересная сама по себе, серьезно повлияла на наше политическое сознание, впервые так наглядно продемонстрировав, что Власть и Ответственность могут быть совершенно невзаимосвязаны. В дальнейшем этим приемом пользовались неоднократно, конечно, не в столь радикальной форме, а скорее под девизом "Не ведает царь, что творят его бояре", и эффективность его весьма ценили. А царь Симеон, герой и жертва этого беспрецедентного исторического трагифарса, оказался забыт...
Потомок Чингисхана - Симеон Бекбулатович
В один из октябрьских дней 1575 года Москва шумела, как потревоженный улей: царь Иван Васильевич отрекся от престола и посадил на великое княжение всея Руси крещеного татарского царевича Симеона. Не все сегодня слышали об этом российском государе, а если его правление и упоминается в учебниках истории, то только как странный курьез, сумасбродство Грозного. Современники отнеслись к этому иначе. Дело в том, что царем Симеон стал задолго до коронации в Успенском соборе.
В нем текла благородная кровь чингизидов. До крещения он именовался Саин-Булатом. Его отец Бек-Булат являлся прямым потомком властителей Золотой Орды - внуком последнего золотоордынского хана Ахмата. В 1558 году Иван IV пригласил Бек-Булата к себе на службу. Достоверно известно, что в 1563 году тот участвовал в военном походе под Смоленск, а уже в 1566 году "голову положил на государевой службе". После его смерти службу продолжил сын. В официальных документах Саин-Булат именовался астраханским царевичем. Однако в конце 1560-х годов в его судьбе произошел первый взлет. Иван Грозный посадил Саин-Булата на престол в Хан-Кермане (Город Хана), как в то время именовался городок Касимов.
Татарское "подбрюшье" Московии
После распада Золотой Орды татары нередко переселялись в пределы Московского княжества. Отпрыски знатных ордынских фамилий вместе с чадами и домочадцами просили у великих князей службы и места для проживания. В разное время выехавшим из Орды царевичам давались в удел исконно русские города. Татарский мурза Кайбула владел Юрьевом, Дербыш-Алей - Звенигородом, Ибака - Сурожиком.
В правление Василия II наблюдался такой наплыв татар на московскую службу, что при дворе русские чувствовали себя отодвинутыми на второй план. В российском дворянстве можно проследить несколько сот фамилий тюркского происхождения - Аксаковы и Юсуповы, Бердяевы и Тенишевы, Урусовы и Карамзины, Третьяковы и Чаадаевы, и многие другие...
Почему Москва с таким вниманием относилась к бывшим поработителям? Во-первых, высокое происхождение татарских эмигрантов позволяло им претендовать на ханские троны в Казани, Астрахани и Бахчисарае. Во-вторых, трехвековое подчинение Золотой Орде выработало на Руси стойкое почитание династии Чингисхана, которая там правила. По свидетельствам летописцев, татарские царевичи при кремлевском дворе считались "честию бояр выше". И не раз случалось так, что, отправляясь на войну, великий князь передоверял управление страной не боярам, а одному из своих татарских подданных. Например, на время похода на Великий Новгород в 1477 году Иван III поручил все дела татарскому царевичу Муртазе, бывшему у него на службе; позднее, в 1518 году, сын Ивана, Василий III, при приближении к столице войск крымского хана бежал из Москвы, возложив ее оборону на татарского царевича Петра...
Касимовский хан
Касыму, сыну первого казанского хана Улуг-Мухаммеда, великий князь Василий II пожаловал Городец-Мещерский (с тех пор этот город в Рязанской области носит название Касимов). Владения вокруг Касимова составили зависимый от Москвы улус.
Однако вначале все обстояло совсем по-другому. Основание Касимовского ханства было вынужденной уступкой Орде.
Все началось с того, что в 1437 году в результате внутренних разборок внук знаменитого Тохтамыша хан Улуг-Мухаммед потерял престол в Большой Орде. Спасаясь, он бежал в Белевское княжество на границе Руси. Однако такое соседство не понравилось великому князю Василию II, который послал к Белеву войска. Улуг предложил принять его в московское подданство, обещал верно служить, стеречь границу. Все тщетно. Московские рати устроили страшный разгром, Улуг-Мухаммед снова был вынужден бежать. Однако вскоре его дела наладились. Он обосновался в Казани и принялся мстить. В 1445 году татары захватили Нижний Новгород, а затем в битве под Суздалем взяли в плен самого Василия II. Тот откупился суммой, равной которой не было в истории России ни до, ни после, - 200 тысяч рублей (по другим источникам - "вся казна"). Понятно, что таких денег у незадачливого великого князя не было. Как бы в залог Василия II заставили дать обширное земельное владение сыну победителя - царевичу Касыму.
Возвращение Василия II в Москву с татарским отрядом, который должен был увезти выкуп в Казань, вызвало восстание против князя, так дорого купившего свободу. Василия свергли, а к власти пришел лидер "антиордынской оппозиции" Дмитрий Шемяка, его двоюродный брат. Василия ослепили (с тех пор он стал зваться Темным) и сослали в Углич. И тут на помощь Василию пришел его злейший враг. При поддержке войск Улуг-Мухаммеда Василий возвратил себе трон. И только тогда смог расплатиться с долгами...
На протяжении веков Касимов был важным военным фактором в московских стратегических раскладах. Надо отметить, что в отличие от других русских княжеств Касимовское ханство являлось мусульманским уделом в составе России. Об этом русские цари всякий раз напоминали Крыму и Турции, когда там начинали волноваться о судьбе своих единоверцев на Руси: "Когда б государь наш бусурманский закон разорял, не велел бы Саин-Булата среди своей земли в бусурманском законе устраивать".
Многие правители Касимова оставили яркий след в истории. Например, касимовский хан Шах-Али пять раз занимал казанский престол, а его воины участвовали во всех казанских походах русских войск. Но наиболее успешную карьеру сделал наш герой - Саин-Булат.
Царев слуга
Восхождение Саин-Булата к вершинам власти началось в 1570 году, когда в московских разрядных книгах его начали именовать царем касимовским (предшественники именовались скромнее - царевичами). Возможно, у Саина нашлись могущественные покровители в Кремле: он был родственником второй жены Ивана IV, Марии Темрюковны, происходившей из рода владетельных кабардинских князей. Однако к тому моменту царица уже умерла (Грозный утверждал, что ее отравили), а ее брат Михаил Черкасский, командовавший опричной гвардией, был в опале. Так что возвышение Саин-Булата нельзя объяснить только дворцовыми интригами. Многие в то время делали стремительную карьеру в опричном войске - но Саин никогда не служил в опричнине.
Важным условием для продвижения по службе татарского сановника на Руси было его обращение в православную веру. В июле 1573 года, по настоянию Ивана Грозного, касимовский царь был крещен в селе Кушалино Тверского уезда, получив при этом христианское имя Симеон. Саин знал, что теряет право на престол мусульманского Касимова. Впрочем, эту потерю Грозный компенсировал ему сполна, пожаловав звание "слуги государева", которое давалось только наиболее близким сановникам и только за особые услуги. Кроме Симеона, такой титул носили князь Михаил Воротынский (будучи в 1572 году главнокомандующим русской армией, он наголову разгромил Крымскую орду) и Борис Годунов, который был фактическим правителем России при слабоумном царе Федоре. Разъясняя иностранцам значение звания "слуги государева", московские дипломаты заявляли, что "то имя честнее всех бояр, а дается то имя от государя за многие службы".
Что же должен был совершить Саин-Булат, чтобы заслужить такое расположение Грозного? Как минимум, спасти царя от неминуемой смерти или раскрыть заговор. Летописи об этом молчат. Есть соблазн объяснить внезапное возвышение касимовского хана его тайными интимными отношениями с царем. В этом нет ничего удивительного - история знает аналогичные примеры. Любовником Ивана Васильевича называли Федора Басманова, сына руководителя первого опричного правительства.
Он был необычайно красив (Н.Карамзин писал про него: "Прекрасный лицом, гнусный душою"). Князь Андрей Курбский утверждал, что именно это обстоятельство обеспечило Басмановым карьеру. Говорили, что высокого положения фаворит достиг благодаря соблазнительным пляскам в женском костюме перед царем. Слухи эти весьма раздражали Грозного. Когда князь Дмитрий Оболенский-Овчинин на пиру бросил в лицо царскому любимцу: "Предки мои и я всегда служили государю достойным образом, а ты служишь ему содомией", Грозный приказал задушить боярина.
Впрочем, несмотря на то, что мужеложство на Руси в то время было довольно распространено (австрийский посол Сигизмунд Герберштейн в своей книге "Записки о Московитских делах" отмечал, что гомосексуализм распространен во всех социальных слоях), к чести Симеона можно сказать, что такого рода предположений у современников не возникало.
Так что причины расположения Ивана Грозного к Симеону остались для историков тайной за семью печатями.
В 1573 году Иван Грозный женил Симеона. Его супругой стала одна из красивейших женщин того времени - Анастасия Мстиславская, дочь князя Ивана Федоровича Мстиславского, которого иностранцы называли "принцем крови" - мать его была племянницей великого князя Василия III. Таким образом, Мстиславские, которые вели свой род от великого литовского князя Гедимина, приходились родней и царю Ивану IV. Женившись на красавице Анастасии, с царем породнился и Симеон Бекбулатович.
Брак Симеона и Анастасии был удачным. У них родилось шесть детей - Евдокия, Мария, Анастасия, Федор, Дмитрий и Иван. Но в тихую семейную жизнь вмешалась высокая политика.
На московском престоле
30 октября 1575 года Иван Грозный отрекся от царства и передал верховную власть Симеону, незадолго до того назначенному главой Боярской думы. Решение это готовилось втайне и потому даже для ближайшего царского окружения прозвучало как гром среди ясного неба.
Бывший касимовский хан стал "царем и великим князем всея Руси". Венчался Симеон в Успенском соборе в Кремле - как положено московским государям. Сам же Грозный, по словам летописца, переехал "на Неглинною на Петровке, на Орбате, против Каменого моста старово, а звался Иван Московский... А ездил просто, что бояре, а зимою возница в оглоблех... А как придет к великому князю Симеону, и сядет далеко, как и бояр, а Симеон князь велики сядет в царьском месте".
Грозный сохранил за собой "удел", в который отошли Ростов, Псков, Дмитров, Старица, Ржев и Зубцов. Всю остальную Русь (кроме бывшего Казанского ханства) "правил" Симеон. Под именем и с гербом Симеона Бекбулатовича выходили государственные указы и пожалования. А сам Грозный писал на имя Симеона челобитные: "Государю великому князю Симиону Бекбулатовичу всеа Руси Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом, да с Федорцом челом бьют". В челобитных Иван Грозный просит государя его пожаловать и милость свою показать, и "людишек перебрать" - пересмотреть денежные и поместные оклады служилых людей.
Во вражеском окружении
На протяжении десяти лет Иван Грозный пытался сломить сопротивление русской аристократии при помощи опричного террора. Опричнина ввергла Россию в хаос, но результата не достигла. Иван был вынужден распустить преторианскую гвардию. Это только усугубило положение. Измена проникла в правительство, ближайшее окружение было ненадежно, боярство же внушало царю еще большие опасения.
Английский посол Даниил Сильвестр писал, что в беседе с ним Иван IV объяснял свое решение передать престол Симеону грозящими ему заговорами: он "предвидел изменчивое и опасное положение государей и то, что они наравне с нижайшими людьми подвержены переворотам". Поводом к "отставке" Грозного стали "преступные и злокозненные поступки наших подданных, которые ропщут и противятся нам за требование верноподданнического повиновения и устрояют измены против нашей особы".
Существовали ли в действительности боярские заговоры или это плод больного воображения Грозного? "Независимые источники" - иностранцы, состоящие на русской службе, - считали, что заговоры были. Во главе одного из них стоял конюший (руководитель Конюшенного приказа) и глава Боярской думы Иван Федоров-Челяднин, который, как утверждали, был любовником жены Грозного Марии Темрюковны. Во время одного из походов в Ливонию планировалось перебить личную охрану Грозного, схватить царя и выдать полякам.
Положение для Грозного выглядело настолько отчаянным, что за год до своего отречения, летом 1574 года, он пришел к мысли бежать со всей семьей в Англию. С королевой Елизаветой велись тайные переговоры о предоставлении ему убежища. В Вологду свозили царские сокровища и строили суда для отъезда "для сбережения себя и своей семьи... пока беда не минует, бог не устроит иначе".
Иван Васильевич страшился мятежа могущественных вассалов, который мог покончить с его династией (печальный пример был у него перед глазами - в Швеции в результате переворота был свергнут с престола его союзник Эрик XIV). А отмена режима "чрезвычайного положения" привела к тому, что репрессии против высшей аристократии должны были быть утверждены Боярской думой. Дума же так просто своих не сдавала. Известен факт, когда князь Иван Мстиславский, обвиненный царем в том, что по сговору с крымскими татарами открыл им дорогу на Москву, не только уцелел, но продолжал заседать в Боярской думе.
Без санкции Думы Иван был вынужден прибегать к совершенно небывалому для того времени способу расправы со своими противниками. Публичные казни на Лобном месте прекратились. Следствие велось втайне, приговоры выносились заочно. Осужденных стали убивать дома или на улице, на трупе оставляли краткую записку с перечислением "грехов" покойного.
Передача власти царю Симеону означала, что Грозный получал полную свободу карать "изменников" в своем "уделе". В течение месяца Грозный сформировал новое правительство и новую "удельную" гвардию, при помощи которой и расправился с "заговорщиками", большая часть которых принадлежала к верхушке опричнины.
Понятно, что в значительной степени успех плана Ивана IV зависел от личности "сменщика". Грозный хотел быть уверенным в том, что новый царь не выйдет у него из подчинения. Он не должен был быть связан с любым из боярских родов, но в то же время должен устраивать своим происхождением бояр и кремлевскую бюрократию. Иван легко и быстро привязывался к людям, но так же легко расправлялся со вчерашними любимцами, и тем более жестоко, чем больше был к ним привязан. В течение всей жизни Иван IV благоволил митрополиту Макарию, боярину Захарьину-Юрьеву, брату первой жены Анастасии. Симеон Бекбулатович отличался даже в этом ряду.
Одним из доказательств этого служит участие Симеона в Ливонской войне, которую историки называют "делом всей жизни" Грозного. Еще в качестве касимовского царя в 1571 году Саин-Булат принимал участие в походах под Орешек, Пайду, Колывань. Причем он командовал либо передовым, либо сторожевым полком - на эти должности назначали лишь опытных воевод. Но Саин оказался плохим военачальником. По его вине русское войско было разбито при Коловери (Лоде). Однако в опалу хан не попал, более того, в декабре 1572 года Иван IV "повысил" Саин-Булата, назначив первым воеводой большого полка.
Антикризисный управляющий Ивана Васильевича
Непопулярные антикризисные меры правители всегда стремятся осуществлять чужими руками. Иван Грозный не был исключением. Война, которую он вел без малого тридцать лет, разорила казну, собирать налоги мешали так называемые "тарханы" - освобождения от налогов, дарованные вотчинам и монастырям поколениями временщиков.
Неслучайно поэтому английский посол в России Джером Горсей увидел в "назначении" Симеона серьезную финансовую подоплеку. По его мнению, Иван IV руками царя Симеона хотел аннулировать все жалованные церкви грамоты и тем самым серьезно урезать ее земельные владения. "С намерением уничтожить все обязательства, принятые им, он учредил разделение своих городов, приказов и подданных, провозгласил новым государем, под именем царь Симеон, передал ему свой титул и корону и, отделываясь от своих полномочий, короновал его; заставил своих подданных обращаться со своими делами, прошениями и тяжбами к Симеону, под его именем выходили указы, пожалования, заявления - все это писалось под его именем и гербом.
Во всех судебных делах ходатайства составлялись на его имя, также чеканились монеты, собирались подати, налоги и другие доходы на содержание его двора, стражи и слуг, он был ответствен также за все долги и дела, касавшиеся казны... Такой поворот дела и все изменения могли дать прежнему царю возможность отвергнуть все долги, сделанные за его царствование: патентные письма, пожалования городам, монастырям - все аннулировалось. Он был освобожден ото всех старых долгов и всех прошлых обязательств".
Ему вторит английский дипломат сэр Джильс Флетчер, посетивший Московию в 1588 году. Вот что он писал в своей книге "О государстве Русском": "Во имя этой цели Иван Васильевич использовал весьма странную практику, которую немногие князья могли принять в самых крайних ситуациях. Он оставил свое царство некоему великому князю Симеону... как будто бы он предполагал отойти от всех общественных дел к тихой личной жизни. К концу года его правления он побудил этого нового царя отозвать все грамоты, пожалованные епископствам и монастырям. Все они были аннулированы".
В действительности окончательно ликвидировать систему тарханов не удалось. Стремление конфисковать главное богатство церкви - монастырские земли - вызвало резкий отпор церковных иерархов.
Схватка за Краков
Еще одной причиной, по которой Иван Грозный мог "уступить" свой престол Симеону, были внешнеполитические амбиции царя. Грозный претендовал на престол соседней Речи Посполитой, где после смерти бездетного Сигизмунда II в 1572 году началось "бескоролевье". В 1573 году на заседании сейма новым королем был избран Генрих Анжуйский из французской династии Валуа. При этом его заставили принять принцип "вольной элекции" (выборов короля шляхтой). Королю запрещалось объявлять войну или увеличивать налоги без согласия парламента. И даже жениться он должен был не иначе как по рекомендации сената. Так что нет ничего удивительного, что Генрих Валуа правил Польшей только 13 месяцев, проводя все время в пирах и карточной игре, а затем тайно бежал во Францию, где после смерти его брата Карла IX освободился трон.
Сенат и сейм долгое время не могли договориться о кандидатуре следующего монарха. За престол в Кракове спорили австрийский эрцгерцог, шведский король и даже герцог Феррарский. За кандидатуру московского царя высказались Литва, где большую роль играли православные феодалы, и протестанты, для которых был неприемлем католический монарх.
Кандидатура Ивана Васильевича обсуждалась еще и на выборах 1572 года. Но тогда московский кандидат не прошел. Отречение Грозного и коронация Симеона в 1575 году могли привлечь на его сторону голоса тех шляхтичей, которые опасались избрать своим монархом могущественного иноземного правителя.
К сожалению, и этот план не увенчался успехом. Королем Речи Посполитой были выбраны сразу два претендента: австрийский эрцгерцог и семиградский князь Стефан Баторий. В развернувшейся "войне двух королей" победу одержал энергичный Баторий, который считался одним из лучших полководцев своего времени. Это обернулось для России тяжелейшим поражением в Ливонии.
Почему Грозный убил своего сына
Всем хорошо известна хрестоматийная картина Ильи Репина. Но версия художника, поддержанная, правда, виднейшими русскими историками, на самом деле не больше чем версия. Считается, что Иван в припадке гнева ударил царевича тяжелым посохом, отчего тот через три дня умер. Однако был ли этот удар случайным?
За полгода до кончины Ивана Ивановича в Польшу бежал родственник одного из руководителей тогдашнего правительства Богдана Бельского, который рассказал полякам, что московский царь не любит старшего сына и нередко бьет его палкой. Ссоры в царской семье носили политическую подоплеку. По свидетельству Джерома Горсея, "царь опасался за свою власть, полагая, что народ слишком хорошего мнения о его сыне".
А московский летописец вычурным и замысловатым слогом рассказывал о том, что Грозный "мнети почал на сына своего царевича Ивана Ивановича о желании царства". Выражаясь современным языком, наследника заподозрили в намерении свергнуть отца. Именно для того, чтобы ликвидировать такую угрозу (или, по крайней мере, вразумить наследника), Грозный и нарек на великое княжение Симеона. Тогда близкие к царевичу бояре будто бы заявили: "Неподобает, государь, тебе мимо своих чад иноплеменника на государство поставлять". Открытое сопротивление воле Грозного показывает, как далеко зашло дело.
Первая серьезная ссора с сыном произошла еще в 1570 году. Тогда Грозный заявил в присутствии бояр, духовенства и иноземных послов, что намерен лишить сына прав на трон и сделать наследником Магнуса, принца датского. Спустя пять лет Иван Васильевич исполнил свою угрозу, но передал шапку Мономаха не Магнусу, а Симеону.
Кремлевская астрология
С интригой, которую вел против Грозного "малый двор" царевича, связана еще одна интереснейшая фигура той эпохи. Личный медик царя Елисей Бомелей, по некоторым сведениям, родился в Везеле (Вестфалия), учился в Кембридже, в Лондоне был заключен в тюрьму за колдовство, бежал в Россию, где попал в фавор к царю Ивану Грозному, который сделал его своим врачом. Он оставил после себя недобрую память в народе. Его считали "лютым волхвом", однако секрет его влияния объяснялся просто: в секретных лабораториях Кремля он изготовлял яды для впавших в немилость вельмож, с которыми Грозный не мог расправиться в открытую. Некоторых придворных (например, одного из руководителей опричины Григория Грязного) Бомелей отравил собственноручно.
Интриги и погубили Бомелея. Лейб-медик по совместительству являлся и царским астрологом. Он рассказывал царю о неблагоприятном положении звезд, предсказывал всевозможные беды, а затем "открывал" ему пути спасения. Иван IV, подобно многим своим современникам (и не только в России), боялся колдовства и верил в пророчества. Наконец (видимо, инициатива исходила из окружения царевича Ивана), Бомелей предсказал царю, что в 7084 году от сотворения мира (с 1 сентября 1575 года до 31 августа 1576 года) властитель Руси умрет. "Пискаревская летопись" прямо сообщает, что "некоторые люди говорили, что Иван поместил Симеона (на трон), поскольку предсказатели предупредили его, что в тот год случится изменение: царь Москвы умрет".
Неизвестно, хорошим ли астрологом был Бомелей, но опасность он почувствовал заблаговременно. Решив бежать из России, лейб-медик взял подорожную на имя своего слуги и отправился на границу, предварительно зашив в подкладку платья все свое золото. В Пскове подозрительного иностранца схватили и в цепях привезли в Москву. Джером Горсей рассказал любопытные подробности о последних днях авантюриста. По его словам, Грозный поручил допросить Бомелея царевичу Ивану и его приближенным, заподозренным в сговоре с лейб-медиком. С помощью этих людей Бомелей надеялся выпутаться из беды. Когда же колдун увидел, что друзья предали его, он заговорил. И показал гораздо больше того, о чем желал знать царь. Но предательство не спасло "злого волхва": его зажарили на огромном вертеле.
Последний князь великой Твери
Через год шапка Мономаха вернулась на голову Ивана Васильевича. Создав сильную и надежную охранную службу, которой ему не хватало со времени роспуска опричины в 1572 году, Иван IV почувствовал себя в безопасности. Оппозиция была сломлена. Казни прекратились.
Как говорится, мавр сделал свое дело. Впрочем, за службу Грозный отблагодарил Симеона по-царски: ему был пожалован титул великого князя Тверского (к тому моменту все удельные княжества были ликвидированы) и обширные земли в Твери и Торжке. В 1580 году по писцовой книге Симеон владел 13500 десятинами пахотной земли. Дарованными ему землями распоряжался самовластно, обладал правом судить и жаловать "людишек своих".
Старинную улицу Симеоновскую в Твери вам покажут все. Свое название она получила по церкви Симеона Столпника. Но сами тверичи утверждают, что улицу назвали в честь Симеона Бекбулатовича.
В Твери бывшего царя приняли с восторгом: все знали о спокойном и незлобивом характере Симеона. А его титул заставлял вспомнить славные времена былой самостоятельности Тверского княжества.
Резиденцией Симеона стал кремль. В нем расположился пышный двор, который был миниатюрной копией московского. При Симеоне состояли бояре, дворецкий, постельничий, ясельничий, стольники. Были образованы приказы, которые ведали делами удельного княжества.
Хобби бывшего царя стали охота (в селе Кушалино, где его когда-то крестили, располагался охотничий двор) и строительство. Татарский хан, ставший ревностным христианином, строил церкви и делал богатые вклады в монастыри. Сооружение одного из храмов связано с чудом... Однажды преподобный Мартирий, основатель и первый игумен Свято-Троицкого Зеленецкого монастыря, проезжал через Тверь.
Симеон Бекбулатович повелел позвать к себе игумена и просил помолиться его за своего сына Ивана, который находился при смерти. Не успел Мартирий переступить порог царского дворца, как Симеону сообщили, что ребенок умер. Царь был безутешен, а Мартирий подошел к усопшему и начал читать молитвы. И чудо произошло - мальчик встал с одра совершенно здоровым. В знак благодарности Симеон построил каменную церковь в честь Тихвинской иконы Божьей Матери. А Зеленецкая обитель обрела в великом князе тверском щедрого благотворителя.
Княжение в Твери не было для Симеона почетной ссылкой. Бекбулатович продолжал заседать в Боярской думе. Он принимал участие в Ливонской войне: корпус под командованием бывшего царя действовал на русско-литовской границе, а когда в 1581 году Стефан Баторий осадил Псков, Грозный назначил великого князя тверского главнокомандующим 300-тысячной резервной армией.
Черные дни для Симеона Бекбулатовича наступили в 1584 году, когда скончался Иван Грозный. При царе Федоре власть оказалась в руках Бориса Годунова. Началось с того, что тесть Симеона, князь Иван Мстиславский, который по завещанию Грозного входил в опекунский совет, был обвинен в заговоре против Годунова и пострижен в Кирилло-Белозерском монастыре под именем Ионы. Вслед за этим Симеон был лишен титула и имений и сослан на житье в село Кушалино. Как записано в Никоновской летописи: "Царь Симеон Бекбулатович не бяше уже на уделе во Твери... а двора же его людей в те поры не много было и живяше в скудости..."
Бочонок испанского вина
Впрочем, история дала Симеону последний шанс для реванша. После загадочной гибели в Угличе царевича Дмитрия и смерти бездетного царя Федора Россия оказалась перед необходимостью выбирать себе нового правителя. Первым кандидатом на осиротевший престол был царский шурин Борис Годунов. Однако столь однозначным такое положение представлялось далеко не всем. С новой силой разгорелись в Москве интриги.
И тут опять всплыло имя царя Симеона. В апреле 1598 года несколько боярских фамилий решили консолидироваться вокруг этой фигуры против могущественного Годунова. В пользу Симеона высказались Романовы и Бельские. И не только они. Как с удивлением отмечал Н.Карамзин, "мысль возложить венец Мономахов на голову татарина не всем россиянам казалась тогда нелепою". Царский титул, который тот носил когда-то, все еще оказывал магическое воздействие на народ.
Для того чтобы стать царем, Василию Шуйскому достаточно было получить одобрение у высших аристократических фамилий России. Борису Годунову пришлось пойти на созыв Земского собора, пустить в ход весь арсенал политической борьбы - от агитации до подкупа депутатов.
Целуя крест новому государю, подданные должны были обещать: "Царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотеть видеть, ни думать, ни мыслить, ни родниться, ни ссылаться с царем Симеоном ни грамотами, ни словом, ни делом, ни хитростью; а кто учнет с кем о том думать и мыслить, что царя Симеона или сына его на Московское государство посадить, того изыскать и привести к государю". Кстати, после смерти Бориса Годунова в 1605 году присягавшие его сыну Федору давали то же самое обязательство.
Борис Годунов смертельно боялся Симеона. В Никоновской летописи говорится: "Враг вложи Борису в сердце и от него (Симеона) быти ужасу, и посла к нему с волшебною хитростью, и повелел его ослепити, тако же и сотвориша". Свет на эту загадочную фразу пролил француз Яков Маржерет. Руководитель личной охраны Бориса Годунова, а затем и Лжедмитрия I, лично знал Симеона, неоднократно беседовал с ним, и тот ему поведал, что к нему в село Кушалино прибыл в день его рождения человек с письмом от царя Бориса.
Там говорилось о том, что ссылка Симеона подходит к концу. В знак своей милости Годунов послал бывшему царю бочонок испанского вина. Выпив за здоровье Бориса, Симеон и его слуга, разделивший трапезу с господином, ослепли. Эта история широко обсуждалась в то время, и популярности Годунову не прибавила. Так, Лжедмитрий I, перед вступлением в Москву перечисляя преступления Годунова, обвинил его в ослеплении Симеона, а заодно и в отравлении его сына Ивана. Этому можно и поверить, зная привычку Бориса Федоровича расправляться со своими врагами втихомолку.
Смиренный инок Стефан
В правление царя Бориса Симеон, всеми избегаемый, тихо жил в своем селе, как говорит летопись, "не искаша земнаго ничего". Но когда на престоле воссел Лжедмитрий I, бывший царь оказался нужен новой власти. Новый самодержец, царское достоинство которого было весьма сомнительно, вызвал Симеона Бекбулатовича в Москву, пообещал вернуть пожалованные Грозным владения и даже позволил официально именоваться царем. Однако строптивый татарин не пожелал поддерживать авторитет самозванца.
Расплата не заставила себя ждать - в марте 1606 года Лжедмитрий приказал сослать Симеона в монастырь. Этим он избавлялся и от гипотетического конкурента: из монастыря навсегда заказан путь в государи. Великий князь всея Руси Симеон Бекбулатович, в прошлом царь касимовский Саин-Булат, был пострижен под именем Стефана в Кирилло-Белозерском монастыре, где десятью годами раньше окончил свои дни его тесть. Причем Лжедмитрий помнил об этом и в инструкции сопровождающим наказывал, чтоб постригли его "как старца Иону Мстиславского".
Всего полтора месяца спустя Лжедмитрий I был убит. В цари "выкликнули" Василия Шуйского. Популярностью в народе он не пользовался, права на престол у него были шаткие (говорили, что он "самочинно в цари нам поставился"), и потому он тоже вспомнил о Симеоне. Казалось бы, слепой старик не мог вызывать опасений, но всего уже через девять дней после прихода к власти, 29 мая 1606 года, Василий Шуйский приказывает перевести старца на Соловки, место ссылки особо опасных "государственных преступников". Царь Василий лично держит эту операцию под контролем: требует от приставов отчета, "какого числа он из монастыря выедет, чтобы нам про то ведомо было вскоре".
На Соловецких островах старец Стефан прожил шесть лет. Богатые вклады в монастырь, которые он делал в бытность великим князем тверским, не облегчили его тягот. Монахи не смели ослушаться распоряжений Москвы и держали бывшего царя в каменном мешке на хлебе и воде. И только в 1612 году по приказу князя Дмитрия Пожарского и "по совету всея земли" его вернули в Кирилло-Белозерский монастырь.
Последние годы Бекбулатович доживал в Москве. Он пережил всех своих детей, не дождалась его возвращения из ссылки жена Анастасия, которая вслед за мужем приняла постриг. Старица Александра была похоронена в Старом Симоновом монастыре. Сам Стефан скончался 5 января 1616 года. Его похоронили рядом с супругой. На надгробном камне написали: "Лета 7124 году генваря в 5 день преставился раб божий царь Симеон Бекбулатович во иноцех схимник Стефан". В 1930-х годах на месте Старого Симонова монастыря по проекту братьев Весниных построили Дворец культуры
